Я тяжело сглотнула, некоторое время не решаясь озвучить ему свои мысли. Однако, набрав побольше воздуха, решительно посмотрела на Кирилла.
– Ты правда хочешь, чтобы я чаще улыбалась?
– Конечно, – не задумываясь ответил мой жених.
– Тогда мне нужно тебе кое-что сказать…
* * *
Прощаться было трудно.
И хоть Кирилл не пытался отговорить меня от поездки, все эмоции были написаны у него на лице. А я вдруг поняла, что должна поступить так, как велит мне сердце, поэтому в последний момент сообщила Егору о своем желании поработать на смене детского лагеря, стартующей в Сочи со дня на день.
Безруков очень удивился и обрадовался и сразу же заказал мне билет на самолет. Они с командой специалистов вылетали уже сегодня ночью, поэтому мне нужно было поторопиться. Благо на этот рейс оставалось еще несколько билетов.
Вернувшись домой, я принялась собирать сумку в дорогу, а Кирилл, словно каменное изваяние, мрачно наблюдал за мной. Так как вещей у меня немного, сборы заняли не более десяти минут.
Потом я снова позвонила Егору и согласовала с ним марку швейных машинок, подходящих для обучения детей. Он заранее узнал, где можно их арендовать на случай, если я соглашусь поехать.
Потом я связалась с Артемом и честно обо всем ему рассказала. К счастью, Апостолов заверил меня, что при желании я без всяких санкций с его стороны могу больше не выходить на работу. Оказывается, Наталья Леонидовна после моей просьбы уже подыскала кого-то мне на замену.
От сердца отлегло, ведь как бы я ни храбрилась, оставаться в «Патриках» в свете нынешних событий стало невыносимо. В голове пронеслась вереница любопытно-осуждающе-злорадных взглядов посетителей и коллег. Ох уж этот общественный «самый гуманный» в мире суд…
Закончив разговор с Артемом, я вновь посмотрела на Кирилла.
Он замер около окна, положив руки на подоконник, и тяжело дышал. Тихонько подкравшись сзади, я крепко его обняла, смыкая ладони замком на напряженном животе любимого мужчины. Втянув носом уже родной дурманящий запах его тела, я блаженно прикрыла глаза, стараясь игнорировать разбегавшиеся по бедрам мурашки.
– Поехали в ЗАГС? – прохрипел Кирилл.
– Я не могу опоздать на рейс. Ты же знаешь, – хрипло отозвалась после непродолжительной паузы.
– Ну какой, на хрен, рейс, Лебедева?! Я никуда тебя не отпущу! – Развернувшись, Кирилл осатанело потянулся к моему рту, повелительно раскрыл его языком и принялся так жадно целовать, поочередно захватывая то верхнюю, то нижнюю губку, что у меня подкосились ноги. – Алина…
Он очень медленно прошелся по изгибу моей шеи кончиком языка. А потом вновь соединил наши рты в эротическом влажном танце, заставляя меня подстроиться под его ритм. Не переставая восхитительно сладко целовать, Кирилл подталкивал меня в сторону кровати.
– Погоди, Кирилл… Погоди…
И хоть я моментально воспламенилась от его несдержанных ласк и прикосновений, в голове до сих пор творился бардак. Я почувствовала что-то вроде барьера. Внутреннего. Внезапно мысли унесли меня к той. Другой. Возможно, беременной его ребенком. И где-то глубоко внутри сработал стоп-сигнал.
Выскользнув из его объятий, я так и не решилась посмотреть Кириллу в глаза. Выждав пару секунд, он, покинув нашу спальню, оглушительно хлопнул дверью…
* * *
– Алин, пора, – послышался нетерпеливый голос Безрукова, – регистрация заканчивается…
– Ты все-таки уезжаешь. С ним, – сипло рассмеялся Кирилл мне на ухо, когда мы прощались в аэропорт. – Вот такой плевок судьбы! Но я конкретно облажался. Спорить не буду.
Немая пауза.
Мы стояли, судорожно сжимая друг друга в объятиях, не замечая никого вокруг, будто весь мир скукожился до размеров булавки.
– Ты ведь мне доверяешь? – Я сплела наши пальцы, позволяя Кириллу почувствовать, что на безымянном гордо возвышается символ нерушимости нашего союза. – Каких-то две недели… – Зажмурившись, я задержала дыхание, прижимаясь щекой к его щеке.
– Каких-то… – Кирилл зло рассмеялся, и я ощутила, как в моей руке дрожит его большая горячая ладонь. – Это был лучший месяц в моей жизни. Лебедева, ты – единственный человек, которого я до трясучки боюсь потерять, но, сука, снова теряю… Ну что мне сделать, чтобы ты осталась? Поклясться на крови?
– Не нужно никаких клятв, Кирилл… – Я, запустив пальцы в его короткие жесткие волосы, слегка оттягивала их у корней. – Я хочу отвлечься и спокойно все обдумать. Да и давно мечтала поработать с детьми.
– Есть вероятность, что ты от меня откажешься? – Стиснув мои щеки ладонями, негромко спросил он.
Некоторое время я потрясенно обдумывала его слова.
– Откажусь? – наконец, недоверчиво покачала головой. – Я буду выбирать тебя, невзирая ни на что, Воронов! Разве ты еще не понял?
– Тогда зачем уезжаешь?
– Мне нужно время, Кирилл… – Я отвела взгляд, – Смириться…
Что не я подарю тебе первенца.
Это. Так. Больно.
– Алин, на рейс опаздываем… – гулким эхом от барабанных перепонок отскочил обеспокоенный голос Безрукова.
Не произнося больше ни слова, любимый мужчина лишь крепче прижал меня к груди, нежно заправляя за ухо выбившийся локон. Я знала: уже пора, однако никак не могла разорвать наших объятий, ведь мы с Кириллом – неделимое.
Как же так?
Горячая слезинка все-таки скатилась по моей щеке, и он ловко сцеловал ее своими теплыми мягкими губами.
Обернувшись перед тем, как окончательно затеряться в толпе, я обнаружила, что Кирилл так и не сдвинулся с места, провожая нас с Безруковым ничего не выражающим взглядом.
Глава 29
POV Кирилл
Артем с Пашей о чем-то негромко базарили, потягивая «Johnnie Walker», а я, запрокинув голову, бездумно пялился в черный подсвеченный неоном потолок бара «Темная ночь».
После аэропорта невыносимо было ехать одному в нашу новую квартиру. Душа болела. Её прощальный взгляд никак не выходил у меня из головы. И дружок Безруков, как обычно, поджав хвост, вынюхивал что-то около ее юбки. Мудак.
Расклад – хоть в петлю лезь.
Как я вообще сдержался и позволил Алине поехать с ним вместо того, чтобы запачкать его кровью терминалы Домодедово? Вопрос. Возможно, потому что я хотел видеть мою Лебедеву счастливой. Это была задача номер один. И если поездка в Сочи поможет ей со всем этим справиться, я должен был наступить на горло собственной безумной ревности и проглотить душераздирающую обиду и злость.
В конце концов пора бы уже свыкнуться с мыслью, что ручной щенок Безруков не представляет опасности. Тем более я был благодарен белобрысому