Я отмел прочь этот вариант.
– Да. Вот так… – хриплый женский голос привлек мое внимание, заставив осторожно опустить голову вниз и замереть на месте при виде светловолосой макушки, принадлежащей Харпер.
Нет. Я ни с кем не переспал.
Бэмби лежала, обнимая меня за грудь и закинув ногу на торс, как ленивец, цепляющийся за ветку, и это нихрена не улучшало ситуацию. Между нами удобно расположилась её плюшевая игрушка с черными пуговицами вместо глаз, которую Харпер весь вечер использовала в качестве мяча. Нитчатая улыбка на лице медведя будто издевалась надо мной.
Мой член в очередной раз дернулся в штанах, но это не из-за физиологии, а из-за вида аккуратных изгибов Харпер, отчаянно прижимающейся к моему боку и тершейся об меня во сне, как кошка во время течки. В купе с хриплыми стонами, срывающимися с её губ, я мог предположить, что ей снился очень приятный сон.
Черт.
Лямка её топа спала с плеча, привлекая внимание к голой коже, обвитой едва ли не сдернувшейся тканью вокруг её груди, ложбинка которой отчетливо отсюда проглядывалась и требовала…
Я отвернулся, откашлявшись.
Риск умереть от эрекции ничтожен, но не равен нулю – напоминал я себе, зажмуривая глаза. Опустив руку к колену девушки, я аккуратно похлопал по нему, требуя проснуться.
– Доброе утро, – прогремел я с хрипотцой, откашливаясь ещё сильнее, чтобы привести голос в норму.
Но это, кажется, не помогло.
– Бэмби, – я ещё раз дернул её за ногу.
Она сладко застонала, поднимая руку от моей груди выше, к шее, и в поглаживающем жесте провела по раскаленной коже. Ее голова, находящаяся на моей руке, приподнялась, и теперь я мог видеть её лицо с прикрытыми глазами, ресницы которых подергивались под блеском утреннего солнца.
Кому-то снился очень горячий сон. И как бы мне не хотелось продолжать насладиться её хныкающим от удовольствия лицом, я должен был уйти отсюда.
– Карлайл, – тихо проговорила Харпер, приоткрывая веки и сонно улыбаясь. Кажется, я действительно попал в сказку, если в сочетании с моим именем у Бэмби шла улыбка, а не ведро оскорблений и криков, – доброе утро.
Доброе ли.
– Поднимай свою милую задницу, красотка, – я похлопал её по пояснице, не опустив руки ниже, потому что не собирался извращать сонную девчонку, – мне пора на тренировку.
Глаза Бэмби моментально распахнулись, а рука, все ещё поглаживающая мою шею, резко остановилась.
Сказка закончилась. Свет замигал. К ней вернулся здравый смысл.
Отпихнув меня от себя, Харпер взлетела над кроватью и прижала руки к груди, будто я собственноручно заставил её обнимать меня всю ночь.
– Во сне ты мне нравишься больше, – пробурчал я, садясь на кровати и потирая лицо.
– Какого хрена ты здесь делаешь?! – закричала Бэмби. Действительно, закричала, черт побери, как если бы у меня имелась репутация Теда Банди.
Я поднялся с матраса, разминая шею и затекшую руку, и развернулся лицом к девушке, в спальне которой я даже не мечтал очутиться.
– Спал, – констатировал, глядя на забившуюся в угол на кровати Харпер, разглядывающей меня, как музейный экспонат. Ее глаза опустились ниже и расширились.
Я последовал за её взглядом и перевел дыхание, когда наткнулся на выпуклость в штанах, активно показывающейся через светлые джинсы.
– Это не из-за тебя, если что, – предупредительно произнес я, о чем моментально пожалел, потому что это звучало, как оскорбление. Гений комплиментов. Я прокашлялся, – физиология.
– Я знаю, – проговорила Бэмби, все ещё пялясь на мой член, как завороженная. Знал бы я раньше такую реакцию, каждое утро стучал бы в её двери и стоял перед ней в серых брюках, – просто… убери это нахрен.
Я засмеялся, потянувшись за спортивной сумкой, лежащей возле кровати, и взглянул в глаза Харпер.
– Прямо сейчас? Ну, знаешь, ты могла бы…
– Заткнись!
Мой смех стал ещё громче, когда я схватил за лямки и закинул на плечо, внимательно наблюдая за морщинкой, пролегавшей на хмуром лбу девушки передо мной.
– Зато ты убедилась, что у меня нет эректильной дисфункции, – я непринужденно пожал плечами, выпрямляясь.
– Я об этом давно осведомлена, придурок. Слухи до меня отлично доходят, – она огрызнулась. Ауч! У кого-то режутся зубки. – Всё. Выметайся отсюда. Поживее.
Смех застрял в горле, когда я развернулся на девяносто градусов и двинулся в сторону двери. Зацепившись за стальную ручку, я опустил её вниз и повернул голову к внимательно следящей за мной Бэмби.
Шире улыбнувшись, я не сдержался:
– Если нужна будет помощь с эротическими снами, – я вспомнил её утренние стоны, сопровождающиеся бормотанием, – я готов выдвинуть свою кандидатуру.
– Иди в жопу, Шервуд! – закричала она, подхватывая с места подушку и целясь в меня, но я уже успел выйти за пределы комнаты и захлопнуть за собой дверь, так что та ударилась с глухим стуком об дерево.
Развернувшись, я встретился с пятью парами глаз, чьи обладательницы стояли врассыпную по всему этажу, замерев на своих местах и откровенно пялясь на меня.
– Доброе утро, девушки, – пропел я, поправляя сумку на плече так, чтобы она скрывала мой стояк в штанах, и спустился вниз по лестнице.
На первом этаже меня ждало ещё больше недоуменных взглядов, но я улыбнулся каждой, всем своим видом показывая, что у меня была умопомрачительная ночь прежде, чем вышел из сестринства и двинулся к своему пикапу.
Великолепное утро.
* * *
– Где ты был ночью? – Митчелл сидел передо мной на кухне, почесывая свой живот и пялясь на меня, сощурив глаза. – Ты обычно всегда ночуешь дома.
– Спасибо за заботу, папочка, – я придвинул к себе ближе план тренировок на предстоящий месяц и фыркнул, – но это тебя не касается.
– Я просто ревную, мальчик, – Эммерс ухмыльнулся, – не нашел ты себе какое-нибудь увлечение поинтересней, чем футбол.
Абсурд. Я жил и буквально дышал этим видом спорта, грезя сыграть в НФЛ и в следующем году уже стоять вместе с победителями Суперкубков. Или стать одним из победителей. Второе звучало круче, но я не хотел сбивать весь свой настрой лживыми мечтами, не имеющими даже газообразной формы в моих фантазиях.
Взяв карандаш, я стал перетасовывать игроков в различных формациях, пока Трент перед плитой исполнял новые кулинарные шедевры, отравляя весь дом сладким ароматом курицы.
– Или, – голос Митча стал игривым и он склонился над столом, внимательно изучая мое лицо, – ты работаешь над тем, чтобы оплодотворить все население кампуса?
– Я не собираюсь отбирать у тебя работу, Эммерс, – взглянул на друга исподлобья, остановив движение руки над листом, – а теперь отвали от меня, иначе я проткну