Мэддокс зашел внутрь, оставив дверь широко распахнутой, видимо, на случай, если я тоже захочу последовать его примеру и войти за ним, но я лишь мельком прохаживалась взглядом по скамьям внутри раздевалки, на которых сидели незнакомые мне парни – они все были из разных университетов и колледжей, и играли против друг друга в обычные дни, но в молодежной ассоциации составляли одну команду.
Мой взгляд быстро прошел мимо снимающего с себя футболку парня и уткнулся в спину Робина, стоящего над Карлайлом и что-то активно грохочущем ему в лицо, пока Шервуд, сдвинув брови к переносице, кивал в ответ словам друга. Квотербек сидел в напряжении, обхватив рукой бок, и я сразу сморщилась, осознав, что это последствия удара об землю. Его сбил танк в человеческом обличии, подняв над землей и уронив на газон, который если и смягчал падение, то только на пять процентов.
– Бэмби? – женский голос раздался над головой, и я сразу же отвернулась от небольшой щели, будто бы пойманная за слежкой. Напротив меня стояла Холли, держа в одной руке свою маленькую сумочку, а во второй – капхолдер, в котором было два стакана из кофейни «Пинхоул». Но она была одна. – Что ты здесь делаешь?
Я натянула на лицо улыбку, делая шаг назад, чтобы не притягивать ещё больше подозрений, и подняла вверх блокнот.
– Я по работе, – я не вводила в курс дела всю сестринскую нацию о том, что я стала вторым футбольным комментатором, потому что… Потому что зачем? Холли бы точно не обрадовалась, узнай она о том, что я теперь каждый день проводила на стадионе и ошивалась вокруг звезд студенческого спорта. Хотя это здорово могло бы оправдать меня за то утро, когда Шервуд вышел из моей спальни.
– Да? – Грейсон нахмурилась, шагая на своих босоножках на высокой платформе с такой уверенностью, с какой иногда не удавалось моделям Виктории Сикрет. – Твоя работа – сторожить мужскую раздевалку?
– Э-э, – в моей голове сейчас хлопала обезьяна, пытаясь подобрать ответ, – нет. Я жду, когда кто-нибудь выйдет, чтобы дать интервью для моего блога. Ну, ты понимаешь. Радиоэфиры, все дела.
– Они записываются на станции, Бэмби.
– Новые проекты, Холли, – я поджала губы. Разговаривать с ней было для меня в новинку, учитывая, что все наши предыдущие диалоги вкупе не составляли и пяти минут. Не то, чтобы у меня всегда были хорошие отношения с председательницей сестринства, но хотя бы они не были токсичными, пока Гвинет, её лучшая подруга и по совместительству лучшая подруга Уайата, не рассказала о том, что Шервуд ночевал в моей комнате, – а ты что здесь делаешь?
– Пришла поддержать наших ребят, – она улыбнулась, подойдя ко мне вплотную, и её цветочный запах дорогого парфюма сразу ударил мне в нос, – двинься.
Не дождавшись, когда я сделаю шаг назад, Грейсон вошла внутрь раздевалки, приведя с собой порцию продолжительного мужского свиста со всех сторон и восторженных криков.
Будто бы они никогда не видели женщин. Ужас. Я восхищалась тем, с какой точностью шла брюнетка перед дюжиной глаз, направленных на неё, и ни разу не споткнулась при этом. Она любила внимание к себе.
Через секунду она оказалась за спиной у Робина, который в последний раз что-то сказал Карлайлу и развернулся, встретившись взглядом с Холли. В раздевалке через секунду образовалась тишина, и я шагнула ближе к двери, чтобы разглядеть полностью представшую картину. Шервуд поднялся со своего места, все ещё хмуря глядя на Холли и открывая рот.
Боже, что он там говорил? Может, я и не любила сплетни, но понаблюдать за их возникновением совершенно не отказывалась.
Холли протянула один стакан Карлайлу, который он неохотно принял, продолжая что-то говорить. Робин же молча перехватил с рук Холли капхолдер и кивнул… в знак благодарности? Сомневвалась, что стакан кофе предназначался ему, но тем не менее все выглядело так, будто Грейсон снабжала футболистов из Сейбрука кофеином. Я продолжала стоять на месте, крепче сжимая свой блокнот, и размышляла о том, перевернулась бы моя жизнь в другую сторону, если бы я вела себя точно также, как Холли? Мне и всему сестринству было известно, что ей нравился Карлайл, но я всегда считала это плохо спроецированным слухом, потому что она никогда не оставалась одна. В её окружении всегда были парни. Если из нашего сестринства выходили футболисты, атлеты и случайные люди из бара, то это были гости либо Ирмы, либо Холли. Ирме никто не нравился. Холли?..
– Че задумалась? – Робин вышел из раздевалки, потягивая из трубочки холодный кофе.
Я выпрямилась.
– Он в порядке? – задала я встречный вопрос.
– Смотря, что ты подразумеваешь под «в порядке», – Мэддокс засунул руку в карман своих спортивных шорт и обернулся назад, – зайди к нему, если хочешь.
Смех вырвался из горла прежде, чем я его смогла остановить, и он получился немного истерическим.
– Нет, – четко отрезала я, заглядывая за спину Робина и наблюдая за тем, как Холли положила ладонь на грудь Карлайла, – Шервуд в абсолютной готовности к новому периоду.
– Тебе не за чем так беспокоиться, крошка, – Робин усмехнулся, разворачиваясь и шагая в сторону конца коридора, откуда мы и пришли, – это американский футбол. Травмы здесь каждый день. Не он первый, не он последний.
Очевидно, он знал, о чем говорил. Даже я, абсолютно незаинтересованная в спортивной части нашего университета, знала о той травме, которую понес Робин практически два года назад в конце сезона матчей. Об этом инциденте гудели все студенты, в то время как Мэддокс лежал на больничной койке пару недель прежде, чем вернулся обратно в университет и заявил о том, что следующий матч пройдет без лучшего игрока и капитана команды. Ну, и другие игры, в целом. Это была большая потеря для Сейбрука, учитывая, какие надежды возлагались на Робина с самого начала его спортивной карьеры.
Я поджала губы, вспоминая ту череду событий и капля сочувствия к нему чуть ли не заставила меня взгрустнуть, как из двери раздевалки стали выходить несколько футболистов в сопровождении Холли, которая бросила на меня единичный ничего не значащий взгляд и исчезла в проеме двери следом за Робином. После них вышли ещё пара игроков, в том числе и Карлайл, единственный остановившийся возле меня, пока его товарищи с улыбкой смотрели на меня, кто-то умудрился даже подмигнуть. Шервуд шагнул ближе ко мне, освобождая проход.
– Как успехи, оленёнок? – его голос звучал бодро, и я могла успокоиться, точно зная, что у него все в порядке.
Я подняла