– Твой брат передает тебе привет, – продолжил в трубку папа, – и напоминает тебе взять автограф у… кого?
– Карлайла Шервуда! – прокричал издалека Итан.
– Карлайла Шервуда, – повторил отец, усмехаясь, – славный малый. Наблюдал за его игрой. Кажется, за парнем большое будущее.
Я остановилась возле одной из лавочек, ощущая странный прилив тепла в груди в холодную погоду, и прикусила нижнюю губу, не сумев сдержать расцветающей улыбки.
Не так давно я рассказала семье о том, что теперь комментирую футбольные матчи на одном из национальных каналах, и в ответ получила лишь восторженные реакции. Брат запищал, как маленький ребенок, папа сказал, что гордится мной, а мама высказала все на испанском, смешав искренную радость с громкой жестикуляцией.
Но они не знали того, что вместе с комментированием жизнь преподнесла мне сюрприз в виде парня.
– Ага, – я пошагала дальше, держа в руках теплый кофе, и невзначай бросила, – обязательно возьму автограф у своего парня.
– Да, спасиб… Что?!
Мне пришлось отвести руку с телефоном на приличную дистанцию, чтобы не оглохнуть от крика отца в трубку. Смех невольно вырвался из груди, когда к ору, полного ужаса и неверия, присоединился брат, выпрашивающий, всё ли в порядке.
Я не так намеревалась рассказать о своих отношениях, но подготавливать семью к тому, что у меня появился бойфренд, не имело смысла.
– Что ты ему сказала, Бэмби? – сквозь шуршание выделился голос Итана.
– Я сказала, что попрошу автограф у своего парня.
– Э-э-э… Я уже говорил, что у тебя странный флирт?
– Это не для меня, – ноги поволочили меня дальше по пустой улице Греческого Ряда, потому что в пятничный вечер все готовились пойти на вечеринки, – а для брата, фанатеющего от студенческого футбола.
– Юная леди! – Отец перехватил телефон, делая строгий голос. – Я немедленно требую знакомства с будущим зятем!
Я засмеялась в голос. Думать настолько далеко для меня было слишком большой роскошью, но представление грозного отца напротив нервного Карлайла вызвало у меня ещё большую улыбку.
– Она встречается с Шервудом?!
– Кто с кем встречается? – крик брата перекрылся бархатистым голосом дедушки.
В горле застрял смех от происходящего балагана в Финиксе, и на душе вдвойне потеплело от воспоминаний о том, какой шумной была моя семья. Я скучала по этой суете, всегда скучала, но, признаться честно, с появлением Карлайла чувство тоски в груди медленно гасло.
Отец тяжело вздохнул.
– Твоя внучка нашла себе какого-то оборванца.
– Эй! – я на секунду остановилась на месте, смеясь. – Ты только что говорил, что Карлайл – славный малый!
– Я расценивал его только как футболиста, тыковка. Как парень для моей дочери он недостаточно хорош.
– У Бэмби появился парень? – голос дедушки снова был слышен вдали.
У меня уже начинал побаливать живот от смеха за сегодня, а голова ходила кругом от количества голосов, пытающихся докричаться до меня через трубку.
Завернув во двор сестринства, я продолжила успокаивать дедушку, допрашивающего отца, пока Итан на фоне победно кличил какую-то задорную песню, состоящую из нескольких реплик: «Ура, я буду дядей звездного ребенка» и «У меня будет бесплатный доступ ко всем матчам».
– Я выеду первым рейсом, если ты не приведёшь своего парня на свадьбу Итана, тыковка, – отец перехватил телефон у ликующего брата и сделал серьёзный голос, – ты меня поняла?
– Я обязательно поговорю с ним, па. Люблю вас! – прокричала я и отключила телефон до того, как к нему присоединились бы мама и бабушка.
Я потерла рукой лицо, всё ещё продолжая улыбаться и заходя внутрь Тау Каппа. В нос ударил пряный яблочный аромат, от которого болезненно заныл желудок, и я поплелась по следу запаха на кухню, где возле плиты копошились Холли и Ирма.
Моя бровь моментально взлетела вверх при виде самой странной компании, но я напоминала себе, что в обычные дни Грейсон была более, чем терпимой. Особенно после нашего разговора я начала видеть в ней больше, чем просто председательницу нашего сестринства. Она действительно была неплохой девушкой, когда снимала с лица маску стервы.
Она первой оторвала взгляд от духовки и развернулась ко мне, приветствуя широкой улыбкой.
– Ты вовремя, – вытерев руки об полотенце, она кивнула на стул, – мы как раз собирались обсуждать Хэллоуинскую вечеринку.
Хорошее настроение мигом улетучилось. Последнее наше собрание закончилось тем, что я заняла позицию лузера и должна была весь вечер отсидеть возле входа, проверяя дурацкие электронные билеты каждого пришедшего.
Ирма развернулась на месте, сдувая со лба выбившуюся из пучка темную прядь, и улыбнулась, махая мне рукой в брезентовой рукавице.
– Приветик, Бэмс, – она кивнула на противень, на которой ароматно дымил свежеиспеченный пирог.
– Если Холли тебя держит в заложниках, просто моргни, – сказала я, кладя сумку на стул перед стойкой, и двинулась к раковине, чтобы помыть руки, – впервые вижу, чтобы ты прикоснулась к готовке.
Грейсон тихо засмеялась, созывая девушек на втором этаже для внепланового общего собрания, пока я, чуть ли не облизываясь, пялилась на яблочный штрудель.
– Я могу удивлять, – Хансен подмигнула мне, снимая с себя фартук, и кивнула на духовку, – там ещё готовится очень вкусный тыквенный рулет. Одолжила рецепт у Трента.
– Значит, он низкокалорийный, – буркнула я, вспоминая все те прочитанные Донованом лекции во время моих визитов в их братство.
– Да. Мне бы не помешало следить за своей фигурой.
Я одарила Ирму многозначительным взглядом, полным скепсиса. Хансен выглядела на все двести даже в этих домашних серых штанах и белой майке, с небрежным пучком на голове и осыпавшейся под глазами тушью, который обозначал, что она уснула днем с косметикой.
Многие девушки готовы были убить за её внешность, а она продолжала искать изъян, отмахиваясь словами, что «нет предела совершенству».
Возможно, она была права. Но я настаивала на том, чтобы относиться к своему телу бережно и с заботой.
– Ладно-ладно, – подруга подняла руки в капитуляции и убавила градус духовки, двигаясь в сторону гостиной, – идем.
– Ты должна знать, – я пошагала за ней, параллельно слушая, как топот дюжины девушек по лестнице становился ближе, и наклонилась к её уху, – что ты достигла предела совершенства. Не придумывай себе ад.
Я обогнула Ирму, занимая привычное место на диване, и оставила без внимания наш разговор. Подруга тоже попыталась сделать вид, что все хорошо, но маска безразличия на её лице наконец-то дала трещину, дав сквозь небольшие щели выйти наружу истинным эмоциям. Если она захочет, мы обязательно поговорим, а до тех пор я собиралась продолжать притворяться, что верю её напускному безразличию.
Аннет села возле меня, сведя брови возле переносицы, явно расстроенная тем, что её оторвали от личных занятий.