— Иди на кухню. Тебя накормят и переоденут. После приступишь к службе.
С этими словами мужчина отвернулся и подошёл к полкам, что-то на них выискивая.
Снежный мрак! Что же, Алиса. Добро пожаловать в новый мир! Всё не так плохо, как кажется!
Алиска, ты боец по жизни! Сражаешься с троллями (сетевыми), собственной семьёй, плохим настроением, добрыми людьми, которые почему-то норовят укусить побольнее, а также снежными монстрами и госпожой неудачей!
Подумаешь, на службу попала! Будь тихой маленькой лисой, Алисия. Ещё посмотрим, кто улыбнется последним…
Я всегда отличалась хорошей памятью. И умела помнить любое добро и помощь. Поэтому поклонилась. Просияла улыбкой и пропела тихо:
— Да, достопочтенный господин.
А потом отправилась, куда послали. На кухню.
…И вот я работаю в этом месте уже целый, льдышка пристукни, месяц. Месяц, за который я поняла, что Академия Ледяных пределов — прекрасное место. Там обучаются добрейшей души и чистейших помыслов нелюди, а у преподавательского состава просто ангельское терпение!
Я ни разу не видела за это время группу наших адептов. Да и других, к счастью, видела редко. Очень редко. И каждый раз это заканчивалось слезами по ночам в подушку, покусанными от злости губами и мысленными пожеланиями местным всё-таки лопнуть от самодовольства. Если бы у встреченных мной ашсаров были тут неприятели — я бы с удовольствием с ними подружилась. Но увы.
Здесь даже женщин среди учеников не было. Как оказалось, женщины обучались либо в женских училищах — либо на дому. В академии была только прислуга из низших. Которая тоже старалась держаться от меня подальше — чужачка же!
Я злобно пыхтела, отдраивая последний закуток за огромным магическим очагом. Нельзя, видите ли, использовать артефакты! Только труд бедной девочки Алисы, только ручками!
А потом тихий скрип тряпок нарушил ещё один звук.
Скрип. Трррк. Скрип. Трррун. Хрус. Хрусь. Хрум. Чавк. Что?!
Я вооружилась тряпкой и шваброй в одно мгновение, как настоящий воин. Миг — и я уже несусь на врага! Я беспощадна, я сильна, я ражу врагов молниями своих взглядов! Я…
— Ой, какая тыртышечка… — вырвалось у меня от умиления.
Оружие было забыто.
Морозильный шкаф был распахнут, и очаровательное маленькое существо, напомнившее мне серебристо-белого ужа с фейскими крылышками, чавкало жадно над кастрюлей с супом. Меня отнюдь не морили голодом, но пища прислуги была простой и однообразной. А от этого супа так пахло… Так пахло, пока я не вспомнила, что недостачу повесят на меня — и страшно представить, что из этого выйдет!
Умиление резко исчезло. Я подхватила ужа за мелкое извивающееся тельце — удивительно горячее — и приподняла над кастрюлей. Если что — это были мыши. Мыши, которые обожают суп с мясом. Возможно, здесь и такие водятся, кто знает?
— Нельзя так делать! — Шикнула я тихо.
Я ощущала себя палачом. Подлым насильником. Злобным маньяком, который издевается над невинным крохотным существом.
О, эти маленькие бусинки глаз! Маленькая смешная мордочка с синеватыми разводами. Крохотные висюльки-крылья… Нужно срочно открыть морозильник и накормить существо досыта, он же наверняка недоедает, бедняжка! Может, ему поставить отдельную миску?
Мои пальцы уже потянулись к дверце, как браслет обжёг руку — и наваждение спало.
Невинная морда? Хитрая жо… Так и буду звать Хитрым Жо! Вздумал мне голову морочить?!
— Не вышшло, — прошипели мне беззлобно, — защиту пос-стаавил, гадс-ский маг! Дай покуш-шать, слуш-шка!
Меня ещё змеи летучие на место ставить будут? Определенно, здесь враждебный климат!
Я перехватила гибкое тельце поудобнее и поднесла к глазам. Голос мой был ровен, тих и почти в той же степени дружелюбен, как у гадюки, которой наступили сапогом на хвост.
— Слушай меня внимательно, моя чешуйчатая шкурка. Правило раз — называй меня Лиссэ. Правило два — будь со мной вежлив и обходителен. Правило три — не вздумай делать мне гадости — иначе обижусь. И в таком случае я прямо сейчас отнесу тебя местным господам магам! — Проговорила четко.
Я строга и неприступна, меня не проймешь трепыханием хвостиком.
— А я с-скажу, что ты шреш-шь их с-сапассы! И они тебя выс-секут! Это больно для человеков! — Нагло раскрыл пасть этот мелкий негодник.
У меня и магические животные неправильные. Никто не кидается помогать или в фамильяры набиваться! Только подставить норовят.
Но я видела, понимала — этот малявочка — ещё ребенок. Обиженный на весь мир, одинокий, злой и голодный. Да, палец в рот таким не клади, но договориться — вполне возможно.
— Давай-ка договоримся, — я серьезно посмотрела на существо.
А потом посадила его на ладонь и… погладила. По маленькой голове, крохотной спинке, почесывая крылья-наросты. Я ощутила, как задрожало мелкое тельце, растеклось, прикрывая глаза пленкой, расшипелось. Раздвоенный язычок мелькнул в воздухе, а потом…
Погубит тебя доброта, Алиска. Вот ведь погубит! Сожрут — и косточек не оставят! Мелкие зубки сомкнулись на моем пальце.
А вдруг он ядовитый? — Заполошная мысль.
Я уже хотела отшвырнуть бессовестную сосиску из чешуи подальше, как…
Дверь в столовую скрипнула. Едва слышно. Не знаю зачем, но я мигом присела, прячась за плитой и радуясь, что кухню из зала почти не видно.
Голова налилась знакомой тяжестью, во рту пересохло. Дар стучал в висках — но никаких видений не было — и быть не могло! Зато в следующий миг совсем рядом раздались голоса.
— Давай скорее, у меня мало времени, — этот голос был надменным, и каким-то тусклым, брезгливым.
— Да, достопочтенный господин! — А этот… этот я узнала!
Как не узнать, когда это повар — огромный — на три головы меня выше, здоровяк. Между прочим, тоже низший, полукровка из троллей. Он любил гонять меня по любой мелочи, придираться к каждому моему действию и не раз пытался приставать, пока никто не видел. Гадость.
— Где он сидит? — В надменном голосе прорезалось нетерпение.
Я плохо понимала, что происходит.
— Всегда за одним и тем же столом, достопо…
— Короче! — Ледяное.
Свист. Сдавленный крик здоровяка. Не только мне надоедает слушать "достопочтенный" по сто раз на дню.
— Левый стол от колонны с гербом академии, мессир. Всегда там. Сидит один или с напарником. — Повар стал отвечать четко.
— Хорошо. Вот это — тебе. Не вздумай потерять хоть крупинку, не расплатишься, даже если я с тебя шкуру сниму, — шелест. Шуршание.
И не подглядеть никак!
— Госпо… Ох! Это же…
— Самый сильный яд для таких, как он. Даже если не сдохнет — выгорит. И на этот раз никто ему не поможет. Растворить в воде. Настаивать три дня. Подашь