— Подышать воздухом, что ли? — Я недоверчиво выглянула в окно.
Дача родителей, где мы решили праздновать, находилась далеко загородом.
Лес. Тишина. Никого вокруг. Участок огромный, за ним лес, пустырь и река. Снегу намело так, что только на снегоходе проедешь.
Холод так и звенит, в лицо бросается, кусает иголочками. Хочется разбежаться — и в белую подушку, покататься, поваляться, поиграть в снежки, как в детстве.
А тут вечеринка, тоска зелёная!
Совсем ты мать низко пала, не ценишь, понимаешь ли, светских развлечений.
А мне бы в бабушкин маленький старый домик, где трещит печка-буржуйка, а соседские бабушки-дедушки устраивают роскошное застолье с самоваром и пирогами из печи…
Я облизнулась.
— Там парень, Саша Белов, и его девушка, Лили. Кажется, они задели твою подругу — и она решила освежиться, — задумчиво пояснила девица.
А мне вдруг примерещились за ее спиной два светло-серебристых крыла, как у бабочки! Или феечки мультяшной.
— Да чтоб их в сугробе прикопало! — Прорычала, набрасывая на себя шубку.
Все дело в том, что Белов — парень, в которого Данка, подружка моя закадычная, была влюблена. А тот на нее мало того, что поспорил, так потом ещё и с Лилькой, гадостью такой, змеищей, встречаться стал.
И нет, я их не приглашала. Похоже, снова проделки маман.
— Бизнес есть бизнес, дорогая, оставь свои глупые детские обидки! — Передразнила.
Да нет ничего важнее настоящей дружбы. Только она с тобой и останется, случись что, а вовсе не "бизнес".
Хочу домой, в кроватку, в глушь, в деревеньку! Чтобы лежать на печи барыней, чтобы крендельки и пряники подовые на подносе гжельском, расписном, влюбиться в царевича (не дурака), и поймать пару золотых рыбок. А не вот это все!
Но подругу бросать в таком состоянии нельзя. Так что оделась, Алиска, и марш штурмовать сугробы!
Кто ж знал, что все так обернется! Только и успела, доковыляв аж до самого крутого берега злополучной речки, увидеть Лильку-змеищу с искаженным от ужаса лицом, да уставиться глупо, открыв рот, на то, как дорогая подружка, радостно булькнув, скрывается в свежей, ее тельцем пробитой полынье — а потом…
Тараканы в ряд, по порядку рассчитайсь!
Прорубь полыхнула ярким иссиня-темным светом. И, клянусь, я почти увидела, как отчаянно бьющийся силуэт Данки вдруг исчез!
Под каблук попал камешек. И я бы не упала — но невесть откуда налетел ветер, со всей дури толкнул в спину — и полетела Алиса ласточкой вниз, прямо в кроличью полынью вместо норы!
В ледяную заводь!
— Все, песец котенку! — Мелькнула заполошная мысль.
И вот, что странно. Я точно видела, как Лильская летела вслед за мной. А потом, у самой воды, ее отшвырнуло, как на батуте, назад, на берег. А я полетела дальше!
Лютый холод выбил дух, свёл зубы, заставил тело окоченеть. Ни вдохнуть, ни выдохнуть! Страшно? Жутко так, что даже не крикнуть! И никакая жизнь перед глазами не проносится, метель ее пожри!
На миг, на единый миг я увидела то, что видеть себе запретила. Иной мир.
И озеро древнее, пронизанное непонятной силой, и душ загубленных в нем…
А потом меня окутал теплый рассеянный свет. Закружил, завьюжил, затанцевал — и швырнул с грохотом мои косточки на бренную землю.
— Да чтоб тебя, Лилька, ни один мужик замуж не позвал! Скотина бессовестная! Что ещё за фокусы магические? Твои подружки устроили?! Вот я тебе! — Я закашлялась, воинственно потрясая руками.
И застыла. С моего когда-то роскошного вечернего платья капала вода. Шуба больше напоминала останки зверя, который долго и нещадно линял. В сапогах рычало и фырчало.
Было ужасно холодно.
— Что проис… — Голос сорвался.
Я застыла с глупо приоткрытым ртом, вертя головой.
Я не была в озере и уж точно не лежала в сугробе, на берегу, у пологого опасного склона, покрытого льдом и снегом. Здесь не было Лильки, пронзительного ветра и леденящего холода.
Огромная спальня терялась во мраке — ее освещали только несколько высоких подсвечников, увенчанных головами неведомых тварей.
Я вдохнула спертый воздух. Здесь пахло тонкой ноткой незнакомых благовоний и смесью мороза и мяты.
Неловко повернулась, пытаясь понять, что происходит — и где здесь выход.
В нос ударил резкий аромат. Непонятный. Острый. От него закололо под ребрами, я шагнула вперёд, натолкнулась на что-то твердое, замахала руками — и поняла, что падаю.
Навзничь.
Но даже закричать не успела — приземление вышло жёстким.
— Ох! — Из горла вырвался сип.
Возникло ощущение, что я несчастная Василиса из русской народной сказки, которой всё-таки не повезло познакомиться с Кощеем… наощупь!
Потому что подо мной было роскошное пуховое одеяло с пледом, а вот под ним — чьи-то очень жёсткие кости!
Ртутный взгляд раскосых дивных глаз вцепился в меня — и реальность медленно покачнулась.
Так начались мои проблемы, большие и бессовестные проблемы, о которых я совсем не подозревала…
Глава 1. Если ты попала и как с этим бороться
Несколько месяцев спустя
Я споткнулась. Вернее, мне поставили подножку, но разве докажешь? Я пошатнулась на лестнице, нелепо замахала руками, ярко представила кляксу по имени Алиса на полу посреди холла — и…
Впечаталась носом в жёсткую холодную ткань. Кажется, ещё и лбом в пуговицу врезалась.
— Ай, — прошипела.
И только спустя секунду поняла, что меня — как унизительно — держат буквально за шкирку, как нашкодившего котенка!
— Нет, — раздался надо мной голос. Ледяной и жуткий, с чуть скрежещущими нотками, — всякое ожидалось от академии смесков, но чтобы так нагло себя предлагать первому встречному… Не заинтересован, — отрезал все тот же голос.
Я вспыхнула. Даром, что брюнетка, а не рыжая — ну, почти. После экспериментов с магией мои волосы приобрели несколько иной оттенок.
Хотела добавить что-то резкое, поставить наглеца на место — но подняла голову — и застыла как кролик перед удавом, не в силах вымолвить ни слова.
Колкий серый лёд чужих глаз пригвоздил, рассмотрел как бабочку под увеличительным стеклом, и… Что-то мне подсказывало, что этот тир передо мной с удовольствием оторвёт бабочке крылышки. В научных целях, разумеется.
Узкое породистое лицо, светлая, молочная кожа, угольно-черные ресницы и брови и абсолютно невозможное для мира, в котором волосы — это сила мага. Короткий ёжик снежных волос.
Острый нос едва заметно дернулся.
Меня одарили безразличным взглядом — а потом пальцы на форменном платье разжались — и я плюхнулась вниз, больно ударившись пятками о каменный пол.
Все разговоры в холле стихли.
— Простите, высокородный тир, я споткнулась, — пролепетала, ненавидя эти оправдания.
Да чтоб