Когда он делал его, то думал о враге, который затаился в Конактуме. Теперь же… ни одна темная тварь к ней не приблизится. А ведьму просто выжжет её же пламенем. Эти твари перешли все границы. Расползлись по мирам, калечили души и тела. Ведьма — не значит человек. Хоть фея, хоть нагиня, хоть эльфийка — любая могла искалечить сердце колдовством, продать душу.
Он не сомневался — воспоминания — истинны. Ведьма пыталась уничтожить Лиссэ, чтобы подпитаться силой невинного дитя.
Он вспомнил, как девчонка поначалу отчаянно скрывала своё имя и тряслась от ужаса при мысли, что кто-то его узнает и сможет ею управлять. Байка для новичков. Пугалка, которая, впрочем, имела под собой реальную основу — когда-то древние действительно могли навредить, зная истинное имя существа. Но истинное имя — это то, что дают в день посвящения младенца богам. А вовсе не имя, которым нарекают родители. Многие об этом забыли. А суеверия остались.
Ведьма-ведьма. Его пальцы обхватили узкое девичье запястье.
Тьма кошмара тщетно билась внутри, в самой глубине сердца. Ничего, она исчезнет. И ведьма та — исчезнет тоже. Он позаботится. Эти твари сходили с ума, нажравшись дармовой силы, и начинали творить безумства. Молодые и осторожные никогда бы дитя не тронули. Но этот кошмар ушёл. Он не вернётся. А стихия воды… Что ж, она и так многим не даётся.
Он поправил одеяло и медленно поднялся, долго вглядываясь в бледное девичье лицо.
— Вэйрин, я останусь здесь, — вынырнул из теней Дэйлун.
Обычно насмешливое, лицо телохранителя было непроницаемо серьезным. Косая чёлка скрывала выражение его глаз.
— Что слышно о наших подарках? — Коротко и сухо уточнил Вэйрин.
Род Сеи резко ускорил приготовления к свадьбе. Сваха порхала из дома в дом. Дважды ему пришлось встречаться с Сеи Линг — и один раз их попытались оставить наедине. Глупо. Глупо было думать, что он на это поведется. Но, похоже, у заговорщиков заканчивалось терпение. И время.
Дары выслали ещё пять дней назад. К счастью, у него уже давно были свои глаза и уши в поместье Сеи. Слово здесь, подкуп там, угроза лишиться честно сворованных богатств… И вот уже неведомым образом в помещение, где хранились дары, попала мелкая, но гадкая нечисть.
Кому гадкая — а фэйчи, который и помог договориться с хруррами — духами льда с искрой живого огня под шкурой, едва не свистел от восторга. Что же, императорскую милость и прощение мальчишка скоро заработает.
И вот, какая жалость, дары все сгнили. Даже то, что и гнить не могло.
Он выиграл почти неделю. Но скоро она закончится. И тогда будет проще объявить войну Сеи, чем устроить очередную провокацию.
А его лисица всё медлит. Он не думал, что предложение Ильшэн-ши оставит его головную боль настолько равнодушной. Лисичка как будто о лисе и вовсе забыла — а он не имел права торопить и напоминать. Ритуалы слишком тонки. Особенно, лисьи. Безграничная хитрость в них переплетается с безграничной честностью. Она должна сама решить. Сама выйти за ворота. Сама сделать выбор в пользу пушистой шубки.
— Так что по Сеи? — Нахмурился.
— Хорошо, — кивнул Дэйлун и оскалился, — всё хорошо. Они никак не могут найти клинок, заклятый на четырёх стихиях, и наручи из рога цилиня, отданного просящему добровольно. Мы позаботились, чтобы таких изделий в свободной продаже не осталось даже за очень большие деньги, а без них дары будут оскорблением твоего рода.
— Про нас что-то говорят? — Вэйрин довольно кивнул.
Иными словами — нет ли у них доказательств?
— Говорят, что это наказание богов из-за капризов молодой госпожи. Ходят слухи, что у Сеи Линг был любовник, — криво усмехнулся Дэйлун.
И моргнул на спокойное:
— Я знаю. И очень надеюсь его найти… Если он жив, конечно, — оскалился Вэйрин, — а если серьёзно?
На этого змея у него были особые планы. Жаль будет, если тот и вправду сдох. Прекрасный сдерживающий фактор и наживка для юной госпожи Линг.
— Как ни странно, уверены в том, что это личные враги советника Сеи, которые желают расстроить свадьбу. Оказывается, не так давно ему приходили какие-то угрозы, — друг выглядел умиротворённым.
Дэйлун ненавидел сидеть на месте. Азарт, жажда сражения, танец на лезвии ножа — вот, что заставляло кровь в его венах гореть.
— Иди. Целитель Йонгши очень хочет тебя видеть, — уже куда более серьезно кивнул друг. — Я не спущу глаз с Ли Ссэ. Она молодец, — вдруг, словно самому себе не веря, выдохнул мужчина.
Вэйрин остановился у двери. Дэйлун из клана Лальяцу не похвалил в своей жизни ни одной женщины. Матери он не знал, сестёр не имел, а из прочих общался тесно лишь со жрицами любви. Но то было общение иного сорта.
— Вот как? Ты вдохновился героическими подвигами Ли Ссэ на ниве переворачивания жизни Конактума с ног на голову? — Ртутные глаза обманчиво мягко сощурились.
— Она боец, Вэйрин. Как ты. Как я. Да, по силам ей пока с высшими не сравниться. Но боец — это душа, а не только умение, — пепельная прядь закачалась, показался глаз — черный, пустой сейчас, лишенный белка и зрачка.
Дэйлун из клана Лальяцу сел на пол и облокотился о постель спящей, запрокинув голову. На его губах застыла мечтательная улыбка.
— Не радуйся так. Сегодня ты никого не убьёшь, — дёрнул уголком губ Вэйрин.
Медленный ленивый кивок. Они поняли друг друга. Только Дэйлуну он мог доверить эту девушку. Его узы.
Вэйрин Эль-Шао бросил на нее последний взгляд — и вышел.
Он ощутил действие уз на аудиенции у императора. Весьма подходящее время и место — что ни говори.
В один миг он внимательно вслушивался в короткую сухую сводку новых задач — ему предстояло вернуться на своё место Главы заклинателей. Разумеется, после того, как он завершит свои дела и обучение в Конактуме.
А в следующее мгновение неведомая сила сжала грудную клетку — и он задохнулся от смеси ужаса, паники, злости, обиды и странной решимости. Всплеск был настолько мощным, настолько неожиданным, что он потерял концентрацию и дернулся всем телом, тут же обратив на себя внимание Владыки.
— Что случилось? — Император — Вэйрин не называл его иначе почти никогда — резко подался вперёд.
— Во дворце много крыс, — выровнив дыхание, бросил Эль-Шао.
— Крыс хватает, — сощурились