Ярослав смотрит на меня, и в его взгляде нет ни капли тревоги, только холодная решимость.
И бесконечная нежность.
43
Захожу в спальню, тяжело опускаюсь на кровать.
Дверь за спиной закрывается почти беззвучно, но мне кажется, что этот щелчок отсекает меня от всего мира. От голосов, шагов, объяснений. Здесь можно больше не держать лицо, не притворяться сильной.
Здесь можно позволить себе момент полного бессилия.
Кажется, ноги отказываются нести меня дальше, тело словно растворяется в слабости.
Как будто кто-то резко выключил питание, и я осталась без сил. Даже пальцы на руках немеют, а плечи опускаются сами собой.
Пока я была с Ярославом, я держалась, а теперь словно распускаюсь на нити, разматываюсь, как клубок пряжи.
Только сейчас осознаю, как сильно я была напряжена, пока следила за разговором Ярослава и Лейлы. И потом, когда мы обсуждали, что произойдёт дальше. Ведь даже тогда был шанс, что когда Ярослав представит последствия разрыва с Лейлой, он передумает. Испугается. Снова сбежит.
Каждое слово, каждый жест, каждый вдох — я ловила всё, боясь пропустить момент, который изменит мою жизнь окончательно.
Держалась на краю всего — чувств, терпения, веры.
На тонкой грани между надеждой и разочарованием, между доверием и привычным ожиданием удара. Там, где один неверный шаг — и падение неизбежно.
И теперь пережитое проходит по моему телу неприятной дрожью.
Она начинается где-то в груди, спускается вниз, отдаётся в руках, в коленях, в висках. Это не страх и не боль — это откат. Плата за то, что я слишком долго была сильной.
Ложусь на кровать, смотрю в потолок — белый, пустой, безжизненный.
За последние недели произошло столько всего, что это невозможно осмыслить, нереально вместить в себя и удержать.
Кажется, если попытаться разложить всё по полочкам, внутри просто не хватит места.
Возвращение Ярослава, столкновения, неприязнь, дружба наших детей, правда, признания, слёзы, угрозы — а потом этот неожиданный поворот.
Слишком много событий для одного сердца. Слишком много чувств для одной души.
Я лежу и позволяю себе ничего не решать.
Хотя бы сейчас.
Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе.
Где-то в глубине, под усталостью, шоком и тревогой мерно тикает счастье. Это счастье — надежда. На самое лучшее, на всё, о чём мы когда-то мечтали.
Я понимаю: впереди будет тяжёлый путь. Судебные разбирательства, ругань, ревность, обвинения, вмешательство и любопытство прессы — всё это неизбежно. Развод, который станет семейной войной между Сабировыми и Арельевыми. Раздел имущества. Последствия для двух бизнесов…
Но всё это не главное.
Дети будут страдать. Они всегда страдают из-за ошибок их родителей.
Я должна помочь Ярославу в этом, должна поддержать хотя бы Тиму. Аля мне наверняка в этом поможет.
Я уверена, что дочка обрадуется, узнав, что мы с Ярославом станем одной семьёй. А он… и так уже говорит о «наших детях» во множественном числе. Конечно же, мне предстоит очень неприятный разговор с Сеней, но… он сделал свой выбор, когда уехал и оставил нас.
А я делаю свой выбор.
Я выбираю Ярослава и доверяю ему. И в этот раз я знаю, что не ошиблась. В этот раз я доверилась не слепо, а глубоко и правильно. Я выбрала доверие и оказалась права. И именно это, а не страх, горечь или сомнения, даст мне силы выдержать всё, что грядёт.
Прошлое больше не кажется мне цепью и кандалами. Теперь я вижу его иначе — как урок, как опыт, как путь, который вел меня к сегодняшнему дню. К правде, к открытости, к возможности строить заново, но уже на крепком фундаменте честности и понимания. Я ощущаю, что внутри меня что-то изменилось. Раньше я боялась доверять, боялась ошибиться и снова испытать прошлую боль. Сейчас я понимаю, что страх — это естественный защитный рефлекс, но он не должен управлять моей жизнью.
Где-то в глубине души зарождается спокойствие, которого я не знала давно. Я не знаю, что будет завтра, и не могу предсказать, как всё закончится. Но чувствую — этот новый этап я пройду с открытым сердцем. Потому что, несмотря ни на что, я нашла того, кто готов идти со мной рядом, кто признаёт ошибки, кто не боится бороться за нас и за нашу семью.
И пусть дорога будет тяжёлой, пусть порой я буду слабой и слишком нервной, но теперь я знаю, что во мне есть сила — сила не сдаваться и держать эту любовь, пусть пока что хрупкую, но настоящую. И, глядя в потолок, я шепчу себе: «Я справлюсь. Мы справимся».
В этот момент раздаётся тихий стук в дверь.
— Мама? — доносится осторожный голос Матвея.
Он заходит в комнату и садится на край кровати. Выглядит хмуро и настороженно, его глаза полны вопросов.
— Что это было? — спрашивает он, закатывая глаза. — Та женщина так кричала, что было слышно на всю улицу. Что с ней такое?
Сажусь рядом с ним, обнимаю его за плечи. Какое-то время мы сидим так и молчим.
Потом я поворачиваюсь, чтобы смотреть ему в глаза.
— Знаешь, Матвей, ты теперь уже совсем большой и многое понимаешь. Это только кажется, что взрослые люди разумные, сильные и правильные. На самом деле мы почти как дети, только выше ростом и с большим багажом ошибок и переживаний. Нам тоже бывает очень тяжело, мы обижаемся на других, обманываем друг друга и порой совершаем отвратительные поступки. Эта женщина была расстроена, но в том, что с ней случилось, нет ни моей вины, ни Ярослава. Твоему отцу придётся уехать, чтобы разобраться с его бизнесом в Москве и с остальными проблемами. Но потом он вернётся и будет с нами.
В глазах сына вспыхивает радость, но он тут же одёргивает себя и пожимает плечами, пытаясь выглядеть взрослым.
— Тогда ладно. — Поразмыслив, он смотрит на меня и спрашивает: — А вы с папой поженитесь?
— Время покажет, — отвечаю честно. — Женитьба — это не самое главное. Главное — это то, как мы живём каждый день и гордимся ли тем, кто мы такие и что делаем.
Разумеется, Матвей закатывает глаза. Ну да, и правда получилось пафосно. Но что я ещё могу сказать? С обещаниями детям надо быть очень осторожными.
— Короче, я понял, вы поженитесь. — Сын фыркает. — Если что, я за. Только можно мы и дальше будем здесь жить? Мне тут нравится, спортзал хороший. И… отец тоже… ничего так.
Я улыбаюсь, сердце