Так и есть.
Бурное обсуждение, безопасны ли прыжки в мешках для пятилеток. Спор о том, какой предмет детям лучше всего передавать друг другу во время эстафет, — флажок или обруч…
Взгляд застревает на следующем сообщении.
Кто здесь родители Али?
Отправитель — Ярослав С
Вот и клакопупс собственной персоной.
— Мама, мне тоже можно играть на планшете во время еды? — подлавливает меня Аля.
— Извини, дорогая, мне надо было кое-что проверить, но теперь я убрала телефон. Ты уже решила, в каких соревнованиях будешь участвовать во время мини-олимпиады?
— Да, мы с Тимой будем прыгать в мешке и победим. Только нам надо научиться. Ты нас научишь?
Куску курицы на моей тарелке достаётся по полной. Я её и вилкой, и ножом… Курочка нежная, вкусная, однако настроение у меня варварское.
Научу ли я сына Ярослава Сабирова прыгать в мешке? Я бы его папашу в этот мешок… и в реку.
Кошусь на телефон. В чате наверняка уже выдали Ярославу мою информацию. Судьбе явно приспичило сталкивать нас лбами, пока у меня не лопнет терпение. Или не сгорит нервная система.
— Мама, ты меня слушаешь?
— Прости… Я пыталась вспомнить, когда в последний раз прыгала в мешке.
Аля беспечно поводит плечом.
— Я сказала Тиме, что ты всё умеешь и научишь нас выиграть. Его папа не умеет прыгать в мешке. — Фыркает с чисто детским, глубочайшим презрением.
Отодвигаю тарелку. Аппетит необратимо испорчен.
Еле дожидаюсь, когда дочка закончит ужин, и тут же хватаюсь за телефон. Ожидаю, что когда Сабиров узнает, кто мать Али, он вообще выйдет из чата, однако нахожу вполне вежливое сообщение от него. Ярослав представляется, пишет, что наши дети подружились, и приглашает Алю в пятницу в батутный парк. Тут же поясняет, что детей отвезёт няня и что он пришлёт мне копию её регистрации и медицинской книжки.
С непониманием смотрю на сообщение, слишком безличное и вежливое, и вдруг осознаю, что в моём профиле нет ни имени, ни фотографии. В скобках помечено, что я мама Али, но не более того.
Ярослав не знает, кому отправил сообщение.
Отказаться я не могу. Это было бы несправедливо по отношению к дочке.
Очень хочется согласиться и не говорить, кто я такая. Раз с детьми будет няня, то какая разница, знаем мы с Ярославом друг друга или нет? Мы даже не увидимся…
Нет, это неправильно.
Покачав головой, загружаю наше с Алей фото в профиль.
Печатаю сообщение Ярославу.
Сначала внимательно присмотрись к моему профилю, а потом предлагай
Проходит не больше минуты, и Ярослав стирает свои сообщения.
10
Этой ночью я плохо сплю, потому что чувствую себя виноватой перед дочерью.
Мысленно возвращаюсь во вчерашний вечер, снова и снова прокручиваю его в голове, пытаясь решить, правильно я поступила или нет. Лучше бы не говорила Ярославу, что я мать Али. Надо было промолчать, всё равно он бы никогда в жизни не появился в батутном парке, и я бы спокойно и мирно общалась с няней. Наши дети могли бы и дальше дружить, а нам с Ярославом не пришлось бы сталкиваться.
Зачем я сказала правду? Для чего, ради какой цели? Ведь прекрасно знала, что у этого поступка будут последствия. Как будто внутри меня сработала какая-то глупая честность, которая только мешает жить.
Представляю, как Аля расстроится, если вдруг потеряет своего маленького друга. Она ещё слишком мала, чтобы понять все эти взрослые разборки. Как я объясню ей причину?
Я ведь заранее могла предугадать, что ситуация выйдет боком. Если учитывать, каким человеком стал Сабиров, то он может запретить сыну играть с Алей или вообще перевести его в другой садик.
И в этом буду виновата я.
Только вот вопрос: почему он так себя ведёт?
Размышляю об этом с того самого момента, как Ярослав «уволил» меня во время показа квартиры. И при этом, хотя завуалированно, но намекнул на мои мнимые грехи. Ведь точно же намекнул! Якобы мои представления о дизайне квартиры не соответствовали его традициям. И ещё он говорил что-то про честность…
Честно говоря, мне не так уж и интересно, какие теории заговора сварились в его гениальной черепушке за прошедшие годы. Но чем больше я думаю о его поведении, тем сильнее злюсь. Я ни в чём не виновата — не лгала, не изменяла, не умалчивала. Ноль вины. Прокручиваю прошлое, перебираю наши разговоры, поступки, всё, что связывало нас тогда, и не нахожу ни единого эпизода, где я могла бы предать или обмануть. Я была абсолютно искренней.
Я его обожала. Это не громкое слово, я действительно жила Ярославом. Была готова целовать землю, по которой он ходил, ловить каждое движение, каждый взгляд. Всё бы за него отдала, без остатка, без колебаний.
Иногда мне казалось, что ему неловко от моей безусловной преданности. Может, именно поэтому теперь он прячет свои уколы в сарказме и намёках, как будто доказывает самому себе, что я на самом деле не была такой бесхитростной и преданной.
Вполне возможно, что ему не нравилось чувствовать себя плохим человеком, который без предупреждения бросил жену, чтобы сразу же жениться на более выгодной и одобренной родителями женщине. Ведь легче убедить себя, что поступил правильно, если есть удобная легенда: не он предал, а я виновата. Вот он и напридумывал кучу грехов, в которых я безусловно виновата. И теперь живёт припеваючи, с видом довольного и состоявшегося мужчины, потому что молодец, вовремя избавился от плохой меня.
Пусть так. Пусть подстилает под себя любые иллюзии, как мягкую перину, чтобы мягче и слаще спалось. Пусть тешит себя мыслью, что он всё сделал правильно, что он чист перед собой и перед другими. Я не спорю, не хочу ворошить руины — слишком много пыли, слишком много ядовитого воздуха.
Однако я не хочу, чтобы из-за его придури расстраивалась моя дочь.
11
— Мама, ты меня слышишь? — Аля дёргает меня за рукав.
— Прости, солнышко, я плохо спала прошлой ночью и теперь как дохлая редиска.
— Я хочу позвонить папе.
— Конечно. Я напишу ему сегодня, и мы договоримся о времени.
— Только не говори ему, что я выхожу замуж. Пусть это будет сюрприз.
Проглатываю усмешку. Как раз