Бояться уже поздно, но неопределенность повисает между нами густым прохладным туманом. Он настолько осязаем, что я чувствую его прикосновение к плечам и рукам.
Наши тела потные, как у загнанных лошадей, еще горячие и слишком напряженные. Мое сердце, больно ударяясь в ребра, тарабанит, мешая нормально дышать. Его — я тоже слышу. И частое поверхностное дыхание, что колышет мои волосы у виска.
— Я принесу полотенце, — говорит Давид, ссаживая меня со своих коленей.
Ни объятий, ни поцелуев, ни тихих разговоров ни о чем, как это было раньше. И вроде я была готова, но на языке расплывается горечь разочарования.
А когда он поднимается и, на ходу, сбрасывая помятую рубашку, идет из комнаты, становится еще холоднее.
Я стискиваю колени, обнимаю себя руками и озираюсь. Взгляд скользит по квартире-студии, но ни за что не цепляется. Просто не до этого.
От внутреннего хаоса картинка перед глазами не четкая. Страшно, нервно и снова хочется в кольцо его рук.
Слышу шум воды, а потом Росс возвращается с белым полотенцем в руках. Все еще в застегнутых только на молнию брюках, но с голым торсом. Волосы взъерошены, на лице стальная решимость.
— Давай, оботру, — говорит он присаживаясь передо мной на корточки.
— Я сама, — пытаюсь взять полотенце, но Давид словно не замечает моих попыток.
Разводит мои руки и осторожно, но тщательно обтирает мою кожу. Я дрожу от каждого его прикосновения. Наблюдаю за его руками, даже не пытаясь бороться со страхом посмотреть ему в глаза.
Отчего-то мне кажется, что он перегорел — закрыл гештальт и облегченно выдохнул.
— Тебе холодно? — спрашивает, очевидно заметив мою дрожь, — Добавить отопление?
— Нет...
Отбросив полотенце, он вдруг поддевает резинку моего белья и тянет его вниз. Не ожидавшая такого, я сначала хватаюсь за его плечи, а затем, издав глухой невнятный звук, начинаю бить по его предплечьям.
Завязывается борьба. Совсем не такая, к какой я себя готовила, поэтому чувствую себя глупой и смешной.
Ну, действительно. Разве не должна была я драться с ним до того, как все случилось? Разве мои трепыхания имеют сейчас какой-то смысл?
— Давид... - шиплю сквозь стиснутые зубы, — Оставь... Что ты делаешь?..
Ноль реакции. Его челюсти плотно сомкнуты, в руках сталь, взгляд прикован к моим коленям, которые я не желаю разводить.
— Давид!..
Схватка продолжается, и мы оба действуем с отчаянием, как люди, которые точно знают, за что сражаются.
Ткань, трусов, стягивая кожу, все же съезжает с моих ног, и остаюсь абсолютно голой. Обнимаю колени и смотрю на него во все глаза. Меня всю трясет.
Его — нет. Каждое движение выверенное и уверенное.
Росс поднимается, снимает брюки вместе с боксерами, а я, метнувшись вправо, туда, где лежит в кресле его рубашка, предпринимаю последнюю попытку побега. Безуспешную, конечно.
Через мгновение я оказываюсь лежащей на диване, а бывший муж — на мне сверху.
Колючий подбородок, оцарапав щеку, останавливается чуть ниже виска. Сбитое дыхание теряется в моих волосах.
— Ты псих!.. — выдаю, сглотнув и все еще упираясь ладонями в его грудь.
— Да, — отвечает просто, отводя одну мою ногу в сторону.
Я больше не сопротивляюсь. Он, мать его, разоружил меня своим напором. Он сделал меня своей потребностью, потому что с его стороны это не просто физика, это гораздо глубже и серьезнее. Ему действительно надо.
Еще миг, и он снова толкается в меня на всю длину. Дергаюсь под ним. Резкий выдох и новый толчок в глубину.
Я заражаюсь его огнем. Он раскатывает меня своей силой, продавливает энергетикой, вытягивая наружу то, в существовании чего я сама сомневалась.
Все как раньше. Все по прежнему с ним. Та химия никуда не делась.
— Обними меня, — просит он, найдя мои губы.
Шипы тоже никуда не делись, но даже они размягчились под действием этой химии.
Мои руки обвивают его шею, и мы снова целуемся. Так, словно не было измены, развода и пяти лет разлуки.
Давид трогает меня всюду, куда достают его руки. Снимает грудь, врезаясь в меня, стискивает бедра.
Я не жду оргазм. Вряд ли. И когда Давид спрашивает: «Кончишь?», отрицательно мотаю головой. Такой роскоши я себе позволить не могу. Нельзя.
— Блядь...
Ему не нравится, но я настолько ошеломлена происходящим, что даже злорадствовать по этому поводу не могу.
Выйдя, он сгибает мои колени и переворачивает меня на живот. Я хватаюсь за небольшую диванную подушку и, обняв руками, утыкаюсь в нее лицом. Сердце долбит прямо в горле. Он помнит о моих предпочтениях.
— Зачем?.. — спрашиваю тихо.
— Расслабься... - толкается, сзади, выбивая из меня, хриплый стон, — Все будет, как ты скажешь...
Бред какой. Кого он пытается обмануть?
Однако у него получается — он снова ведет меня за собой. Трахая, оглаживает поясницу и живот, щипает соски и оттягивает волосы.
Обрушившийся на меня оргазм острее первого, но вместе с тем болезненный и с привкусом горечи. Безмолвно реву в подушку.
Давид, излившись на ягодицы, придавливает меня своим телом. Чувствует мое состояние и будто боится отпустить.
— Ксюша... - проникает в ухо его сиплый взволнованный голос.
Я молчу. Не могу вымолвить ни слова.
— Если бы я знал, как отмотать назад и все исправить, я бы полжизни за это отдал...
Зачем он говорит это?! Зачем?!.. К чему, если ничего не изменить? Я не понимаю!
— Если бы знал, как оправдать себя, я бы делал это каждый день!..
Слезы не дают дышать, я хватаю воздух губами.
— Я не хочу терять тебя снова...
— Мы не вместе! — выкрикиваю в подушку.
— Мне нужен шанс. Всего один, Ксения!
— Для этого тебе придется стереть мне память!
Тупик. Звенящая тишина закладывает уши. Давид стискивает меня сильнее и впечатывается лицом в мой затылок.
— Я тебя люблю. Если потребуется, сотру память...
— Никогда... Никогда я не прощу тебя.
— Что именно, Ксюш?..
Я поворачиваю голову, и его губы тут же прижимаются к щеке.
— Ты просишь шанса, но сам не дал мне ни единого.
— Я был уверен, что поступаю правильно.
— Ты предал меня... Ты изменил, даже не дождавшись развода!..
— Я солгал.
— Что?.. — вздрагиваю, как от удара током.
Глава 53
Давид
Мне следовало признаться раньше, но все время что-то останавливало. Подозреваю — интуиция, твердившая, что час для подобных откровений не пробил, и что я сделаю только хуже.
Сейчас мы оба обнажены