Подхватив на руки, я прижимаю его к груди и смачно целую в лоб. Несколько удивленный моей экспрессией, кот недовольно ворчит. А затем спрыгивает на пол и, задрав хвост трубой убегает в кухню.
— Давно он у тебя? — спрашивает Давид, снимая пальто.
— Давно. Пять лет.
— Понятно, — отвечает он, вешая одежду в шкаф на крючок и помогая мне снять пуховик.
— Его Савелий подарил.
Тишина.
Да, это одно из условий. Моя жизнь больше никогда не будет вращаться только вокруг одного мужчины, будь то Давид или кто-нибудь другой.
Бросив на себя взгляд в зеркало, я захожу в ванную, чтобы помыть руки. Мой бывший муж встает в дверном проеме.
Сложив руки на груди, молча за мной наблюдает, а когда я пытаюсь обойти его, не отходит в сторону. Напряженно глядя в мое лицо, очевидно ждет, когда я озвучу список всех репараций.
Но, улыбнувшись, я протискиваюсь между ним и дверным косяком и сбегаю в кухню, чтобы накормить кота.
Доставку привозят очень быстро — я выбрала неплохой ресторан недалеко от дома.
Давид встречает курьера, а я накрываю на стол. Делаем все молча, как люди, не до конца понимающие, как правильно найти точки соприкосновения. Мне немного неловко, но успокаивает то, что по Россу того же самого не скажешь. Когда он знает, чего хочет, выбить его из колеи практически невозможно.
— Лобстер? — не сдерживаю возгласа удивления.
— Ты его больше не любишь?
— Люблю, — отвечаю негромко, буквально заставляя себя произнести это слово, — Просто кроме него тут и рыба, и индейка... Куда столько всего?
— Ешь, — говорит он точно так же, как и пять лет назад.
Тогда он тоже все время заставлял меня есть. Следил, чтобы я достаточно спала и тепло одевалась.
Помимо мяса и рыбы в контейнерах два салата, один из которых с моим любимым манго, и десерт. Пирожное со взбитыми сливками.
— Спасибо, — бормочу, вынимая его из коробки.
— Какие условия, Ксюша? — спрашивает он, когда мы садимся за стол.
Я беру нож и вилку и принимаюсь вскрывать панцирь лобстера. Справляюсь довольно быстро, затем разрезаю его мясо на несколько частей и двигаю тарелку в центр стола.
— Ну... во-первых, я не могу дать гарантии, что у нас получится...
— Это понятно.
— Ты нацелен на результат, а я — нет.
— Нацелен, — подтверждает Давид, не отпуская мое лицо с прицела своего взгляда.
— У меня нет задачи, во что бы то не стало быть с тобой, — продолжаю делиться своими мыслями, — Я, если честно, до сих пор не знаю, зачем мне это...
— Ты не веришь мне?
Положив кусочек лобстера в рот, жую, глядя в пустоту над головой Давида и раздумывая над ответом.
Верю и не верю.
— Думаю, ты честен в своих намерениях, но...
— Но?..
— Но уже забыл, из-за чего тогда бросил меня.
— То есть, — он откидывается на спинку и стула и склоняет голову набок, — Ты думаешь, что будь у меня возможность, я поступил бы так же?
— Разве нет?.. — усмехаюсь, облизав губы.
— Нет, — заявляет твердо.
— Я собираюсь много говорить, — смачиваю горло водой из стакана и снова берусь за вилку. — Ты ведь помнишь, как я могу говорить?..
— Отлично помню, — кивает, дернув уголком рта.
— Раньше ты этого не терпел.
Все мои попытки поговорить гасились бурным сексом, а когда и он перестал помогать — глухим игнором.
— Тебя это волнует? Думаешь испугать меня слезами или истерикой?
— Я не просто думаю, — поясняю со смехом, — Я планирую это сделать. Мне интересно, как надолго тебя хватит, Давид.
Похоже, я его развеселила и успокоила. Потому что, почесав заросший щетиной за день подбородок, он больше не скрывает улыбки.
— Я буду задавать вопросы.
— Я готов на них ответить.
— Даже на самые неудобные? — заламываю бровь.
Понятно, что на данном этапе он согласится на все, но мне действительно будет забавно наблюдать за тем, как постепенно иссякнет его энтузиазм.
— Даже на них.
— Окей. Почему ты вернулся к ней? К Виктории...
— Я ее хорошо знал. Она всегда была рядом и была готова на все, что я ни предложу.
— Но ты жил с ней эти пять лет...
— Не жил, Ксюша, — перебивает Давид, — Мы встречались пару раз в неделю. Обоих это устраивало.
Странно, но его мать дала мне понять, что у них все гораздо более серьезно.
— Но у тебя были планы относительно нее?
— Никаких.
Мне не понятно — что тогда в этих отношениях искала сама Виктория? Неужели ей было не жаль тратить свою молодость на мужчину, который не собирался предложить ей ничего серьезного?
Задумавшись, я на некоторое время выпадаю из разговора. Ковыряясь вилкой в салате, выбираю из него кусочки манго.
— Я бы не женился больше, Ксения, — проговаривает Росс, выдергивая меня из моих мыслей.
— Почему?
Закинув руку, он кладет ее на свой затылок и несколько раз вращает головой так, будто у него сильно затекла шея.
Я вспоминаю, что он не спал сегодня, и чувствую порыв встать и подойти к нему.
— Я бы не согласился на меньшее...
— Но от большего ты отказался сам, — напоминаю тихо.
— И меньшее меня уже не устраивало.
— А сейчас?..
Его взгляд возвращается к моим глазам. Замирает, предлагая прочесть в них ответ самостоятельно. Я его вижу так же отчетливо, как сидящего на свободно стуле и заглядывающего на стол Няшку, однако циник внутри меня все еще не верит.
— Сейчас ты единственное, что мне нужно.
Меня начинает штормить. Поднявшись из-за стола, я наливаю и включаю чайник. Затем зачем-то решаю поменять наши тарелки на чистые. Хватаю салфетку и смахиваю крошки со стола.
— Ксюша... - берет за локоть и тянет к себя.
Оцепенев, я послушно делаю шаг и уже через мгновение оказываюсь сидящей на его коленях. Тепло его дыхания как языки пламени обжигают мои щеки.
Положив руки на плечи Давида, я сохраняю сохраняю хотя бы видимость дистанции.
— Свобода!..
— Что?
— Свобода — еще одно условие, — выдвигаю ультиматум, — Я хочу проводить время с кем хочу и когда хочу.
— Разве я тебе когда-нибудь запрещал?
— Савелий мой друг и...
— Он влюблен в тебя.
— И?.. Ты ревнуешь?..
— Разумеется, ревную! — говорит Давид, давя голосом, — Я не верю в такую дружбу.
— Он пять лет был рядом...
— Он пять лет ждал, чтобы затащить тебя в постель...
Тут же прикусываю язык. Это единственное, о чем я не готова говорить с ним.
Глава 57
Ксения
— То есть, ты не согласен с этим условием? — уточняю, глядя на его брови.
Ладонь Давида опускается на