Хорошо, что я мастер плести разговоры и могу любую информацию вставить так естественно, что никто и не заметит.
– А как же вы там работаете, если это небезопасно? – Видимо, Филипп любил задавать вопросы.
– Больше и не работаем. Мы переехали в библиотеку, так что не удивляйтесь, если найдете что-то странное.
– Они у меня занимаются изучением разных обрядов. Иногда даже сами проводят. – Тимофей тоже был не силен в скрытности и хитрости. Этого ему точно говорить не стоило.
– Неужели? – спросил судья. – И что же вы делаете?
Тут нужно быть осторожной.
– Изучаем традиции, обычаи разных народов. Иногда лучшее решение понять что-то неизвестное – опробовать на себе, вот и проводим эксперименты.
– Как интересно, я бы с удовольствием посмотрел, как вы это делаете.
Пока я придумывала, как бы так отказать, чтобы не только не обидеть, но и не выглядеть подозрительной, меня спасли вернувшиеся гости во главе с хозяйкой. Все выглядели уставшими, кроме полной энергии Нины. Может, она пила их кровь?
– Я накрыла в беседке, – сказала Маргарита, выглянув из кухни, и мы всей толпой направились обратно в сад.
Во время обеда Филипп не спускал с меня глаз. Смотрел он холодно и выжидающе, а чего ждал, было совершенно непонятно. Нина сидела во главе, с ней Лариса и Иосиф – видимо, супругам после брака запрещают находиться далеко друг от друга при приеме пищи. Иосифа затмевал доктор Петр, рядом с которым уселся полицейский Владимир. Главное – не перепутать их имена.
Тимофей расположился на противоположном конце стола. Нет, все-таки после брака можно уходить от жены больше чем на метр, при этом не получив удар током в загривок. Мне, как любимой ненастоящей племяннице, выделили место по правую руку. Так было как нельзя лучше, тут я чувствовала себя спокойно, вдобавок установился мой новый личный рекорд – за сорок минут никто не задал мне ни одного вопроса, и, следовательно, рот я открывала, только чтобы что-нибудь откусить. По левую руку сидел Альберт и рассказывал разные забавные истории из зала суда, страшные он милосердно оставил при себе. Его байки завоевали не только наше внимание, но и Филиппа. А вот внимание Марты, сидевшей рядом со мной, привлекал совсем другой мужчина. Так образовался настоящий зигзаг взглядов – Марта поглядывала на Филиппа, при этом как-то странно моргая, Филипп все время смотрел на меня, отворачиваясь, только чтобы дать короткий одобрительный комментарий очередной истории, а я – то на судью, то на Тимофея.
– Знаете, доктор, ваша фамилия Разумовский сразу отозвалась в моей памяти. Я читала статью в газете, как вы спасли безнадежного пациента, что, конечно, поразительно. Вы, должно быть, настоящий талант в мире медицины.
– Ну, Лариса, вы мне льстите. Хотя нескромно замечу, случай был сложный, не буду вдаваться в подробности за обедом, это как-то некрасиво. Да и вам, дамы, незачем знать, потом еще не уснете, а виноват буду я.
Лариса захихикала, и хоть смотрела я в тарелку, чтобы больше не ловить взгляды, было очевидно, что Нина закатила глаза.
– Знаете, Петер, мы с Варей занимаемся историей, и иногда приходится изучать различные материалы. Вот недавно наткнулись на один ритуал подношения, описанный в мельчайших подробностях. Наши предки убивали косуль, вынимали глазные яблоки и все внутренние органы, начиняли тушу травами и цветами, а потом сжигали на костре. Удивительно, не правда ли? Делалось все это для защиты от злых духов и покровительства. Так что в страшных рассказах мы с вами можем еще посоревноваться.
Все замолчали и уставились на нее, но Нине нравилось внимание, и даже если они не понимали и не восхищались, она сама себя понимала и сама собой восхищалась, чего было достаточно. Хорошо хоть не рассказала, что мы сами этот ритуал и проводили за пару дней до их приезда.
– И вас это не пугает? – спросил полицейский.
– Ну, Владимир, кто-то, конечно, посчитает это варварством, но напуганные люди на все готовы, чтобы появилась хоть какая-то почва под ногами и уверенность в завтрашнем дне. Даже если эту уверенность они творят собственноручно.
Владимир. Какое все-таки красивое и блестящее имя для такого блеклого человека.
– Я бы никогда не смогла убить бедное животное, – жалобно сказала Марта.
– Дорогая, никто из нас не знает, на что способен, когда потеряет надежду и гарантии на завтра.
– Я знаю.
– Правда, Филипп, и на что же?
– На все.
Удивительно, но после подобных обсуждений беседа не заладилась, и обед мы заканчивали в тишине. Это было к лучшему, появилась возможность погрузиться в раздумья. Стоило ли серьезно воспринимать слова Филиппа? Что значит «на все»? Говорил он уверенно, так говорят только о том, что пережили, а не об абстрактной ситуации, которая только произойдет. Мы ведь не можем знать, как поведем себя в решающую секунду, пока эта секунда не наступит. Звучало так, будто свою секунду он уже пережил. Значит ли это, что Филипп потерял надежду, веру в завтрашний день? Но он не был похож на того, кто ничто и никого не ждет.
После обеда, когда все разошлись отдохнуть, я решила пройтись до берега и развеять мысли. Зачем думать о Филиппе, о странном поведении Нины и вещих снах, о неприятной Ларисе и видениях, если можно наслаждаться морским воздухом и ветром. Через лес, по виляющим тропинкам, наступая на шишки и вдыхая запах хвои. Так я добралась до воды. Белые облака начали собираться в серые тучки, лишающие солнце прав на правление днем. Ветер набирал силу. Ноги сами встали у кромки воды, лучи больше не грели лицо, и, закрыв глаза, я пыталась почувствовать ветер каждой клеткой кожи. Он был главным на суше и воде, и мне, хотя бы на миг, захотелось притвориться его частью, слабым порывом, с которым борются бабочки, сильным ураганом, которого боятся корабли. Хотелось быть кругом, но нигде конкретно, путать чужие волосы, сметать бумаги со стола, ласкать ветви деревьев, заставляя их петь. Ветер был свободен и безудержен, ни одна живая душа не могла взять его под свой контроль.
– Любите гулять в одиночестве? – Я вздрогнула. Нужно пару секунд, чтобы оправиться от собственных мыслей. – Простите, не хотел вас пугать, но мне показалось, вы заметили, что я подошел.
Из-за взъерошенных волос он стал выглядеть моложе. Пуговицы пиджака расстегнуты, и я увидела старомодную рубашку в клетку, такие, мне казалось, уже не носят. Похожая была у моего покойного дедушки.
– Ничего страшного, я просто задумалась.
– Да, морской воздух заставляет хорошенько подумать.
– Вы уже устроились? Как вам Дом? – К разговору ни о