Я отхожу к окну, как можно дальше. Становлюсь у подоконника, вжимаюсь в него бёдрами. Воздух снаружи кажется холоднее, но он не спасает.
Я не знаю как сказать. Не знаю, с чего начать. Но понимаю — выбора нет. Мансур получит своё.
Всегда получает.
— Мужчина… — выдыхаю я, сглатываю, чувствую, как внутри всё сжимается. — С ожогом на руке. Он был там. Я его узнала. И поэтому поняла, что это за мной.
— Имя, — Мансур подаётся вперёд.
— Я не знаю! Послушай, я не какая-то шпионка мирового класса, ладно? Не агент под прикрытием, не аналитик, у которого в голове база данных! Я просто… Я делаю, что говорят. Мне дают инструкции — я выполняю. Всё.
— И ты пыталась залезть в офис Варвара.
— Пыталась. Но меня поймали. Сразу. Я даже не шестёрка. Я хуже. Я просто пешка. Бессловесная, удобная. Я просто делаю то, что приказывают. То на границе посмотреть, то в кафе посидеть. Разное. Но ничего важного.
Взгляд Мансура прожигает насквозь. Он словно вонзает в меня ножи, стараясь добраться до правды.
Я отворачиваюсь. Не могу смотреть. Но краем глаза всё равно слежу за ним.
Мужчина тянется за пачкой сигарет, достаёт одну. Щёлкает зажигалкой. Огонёк вспыхивает на секунду, отбрасывая на его лицо тени.
Губы сжимаются вокруг фильтра, и он затягивается, так спокойно, как будто мы не обсуждаем жизнь и смерть.
Он красивый, чёрт возьми. Даже в этой жестокости, в этой холодной отстранённости — он красив.
Скулы, взгляд, пальцы — всё в нём будто нарисовано.
— Лёгкие тебя ненавидят, — выдыхаю я, пытаясь спрятать дрожь в голосе.
— В очередь пусть станут, — бросает он и снова затягивается, глядя на меня поверх дыма. — Дальше рассказывай.
— Что дальше? — вскидываю глаза. — Имя? Если я скажу, на кого работаю… Мансур, это же смертный приговор.
Я почти шепчу. В голове паника. Если Игорь узнает, что я проговорилась…
Он не просто меня уничтожит. Он сделает это так, чтобы я пожалела, что вообще родилась.
Потому что Игорь не остановится на мне. Он пойдёт дальше. К самым слабым. К тем, кого я защищаю. К тем, о ком он знает. К моему…
— Ты зря боишься своего босса, — чеканит Мансур. — Единственный, кого ты должна бояться — это я.
— Но я не могу… — губы дрожат, голос срывается. — Потом ты наиграешься и отпустишь меня… А он… Ты не понимаешь, как много на кону!
— А надо было, блядь, понимать, с кем ты начинаешь работать!
— Это из-за тебя было!
Выкрикиваю я, не выдерживая. Словно внутри что-то лопается, и я больше не могу молчать.
Сжимаю губы, как будто можно забрать слова обратно. Но поздно. Он уже слышал. Он уже подаётся вперёд. Глаза прищурены. И я знаю — началось.
Паника взрывается внутри. Холод и жар одновременно. Пальцы дрожат. Я делаю шаг назад, вжимаюсь в стену, будто она может меня спрятать.
— Подробнее, — его голос низкий, медленный. Преследующий. — Из-за меня?
— Ты искал меня, — кусаю губу до крови. — Хотел отомстить. Что я могла сделать? Я тогда… Я не знала, куда идти. Мне нужно было спрятаться. Очень. Понимаешь? Очень! У меня совсем не было денег. Ничего. Никаких связей, документов, даже одежды нормальной. И тогда один знакомый сказал, что есть подработка. Ничего особенного. Просто посмотреть что где. Не задавать вопросов.
— И ты согласилась.
— Да. Потому что мне нужны были деньги! И документы. Потому что без них я не человек. А мне нужно было спрятаться.
Я сжимаюсь, когда Мансур пронимается с кровати. Направляется в мою сторону.
Воздух будто сжимается, становится плотным, липким, как патока. Я чувствую его шаги даже кожей.
Мансур нависает надо мной, и весь мир будто становится меньше.
— Не нужно было прятаться, Мили, — выплёвывает он моё имя так, будто оно ему горчит. — Приняла бы свою участь с достоинством.
— Я и хотела! — вырывается из меня слишком громко. Слишком честно.
— Но? — его голос режет. — Что помешало тебе просто ответить за сделанное?
Глава 16
Я не отвечаю не вопрос Мансура. Просто не могу ответить. Хотя он и ломает своей близостью. И так много лишнего сказала.
Я не умею быть сильной рядом с ним. Он превращает меня в глупую девчонку, растерянную, дрожащую, выбитую из колеи одним взглядом.
А ведь я так долго продумывала, как от него спрятаться. Как сменить адрес, как не выдать себя, как быстро собрать вещи, если он объявится.
Я просчитывала варианты. Продумывала, как буду бежать, куда, кому звонить.
Но я ни разу не думала, каково — врать ему в лицо. Сдерживать дыхание. Подбирать слова. Играть, будто не боишься.
— Имя, — Мансур обхватывает мой подбородок. — На кого ты работаешь?
Я дёргаюсь, инстинктивно, всем телом, будто меня коснулись током. Попытка вывернуться, отпрянуть, уйти — но его хватка железная.
— Я не могу сказать, — выдыхаю я. — Ты же можешь… Я уверена, ты можешь допросить кого-то из тех, кто был во время нападения. Они расскажут. Тот, что с ожогом… Он может тебя вывести на главного.
— Но сама не расскажешь? — он склоняет голову чуть ближе, голос становится почти насмешливым. — Очень глупо с твоей стороны.
— Я знаю, что ты со мной сделаешь, Мансур. Что можешь. Я готовилась к этому. Я знала, что ты найдёшь. Что не простишь. Я думала, что смогу выдержать. Что приму наказание. Но…
Я зажмуриваюсь. Слёзы подступают к глазам, острые, жгучие, как лезвия. Горят внутри, в горле, в груди.
— Но… — выдыхаю. — Лучше ты. Пытай, насилуй, ломай. Потому что ты хочешь отомстить. Мне. И разбираться будешь со мной. А он… Мой босс… Он пойдёт к моим. К тем, кто ни при чём. К самым беззащитным.
Мансур не двигается. Только смотрит. Прожигает взглядом, как прожектором. Внутри всё уже не просто дрожит — оно рушится.
Я прикрываю глаза, потому что не могу больше. Не могу смотреть в эту бездну.
И ещё потому, что не могу признать — он пока даже не начал причинять мне боль. И это, чёрт возьми, даёт мне надежду.
Надежду, что, может, всё не будет так ужасно.
Глупая, наивная Мили. Твоя вера тебя уже губила.
— Ты не общаешься с родными, — Мансур придавливая всем телом, и воздух будто исчезает из комнаты. — Я проверял.
— Я не… — шепчу. — У меня… Другие родные сейчас.
— Мужик какой-то?
Голос мужчины меняется мгновенно. Хлёсткий, ломающийся от ярости, словно связки не выдерживают гнева, и каждое слово срывается с шипением, с угрозой.
Он будто плюёт этими словами