В молоховской семилетней школе мы почувствовали себя повзрослевшими. Нас удивило то, что здесь много учителей. За один день в нашем классе бывало до пяти человек. Каждый учитель проводил занятие по своему предмету. По сравнению с начальной школой, здесь дело было поставлено на широкую ногу, как нам казалось. В Свибловской начальной школе работали муж и жена. Их фамилия была — Пузыня. Захар Николаевич и Анастасия Дмитриевна. Это были подвижники, фанатики своего дела. Они были и учителя, старшие пионервожатые, и фотографы, и организаторы. Словом, для нас, школьников, они были — всеми. Да и в деревне Свибло и в других деревнях они были в числе самых уважаемых людей.
Семилетняя школа в Малахах была, естественно, больше. Учеба организована была тоже, в соответствии с этим, по другому.
Не знали мы, что это был последний год учебы, после чего наступят большие, длительные «каникулы». Конечно, знай бы мы об этих «каникулах», мы бы никак не изменили свою жизнь. Учебный год начался, и мы занялись своим делом. Мы привыкли к новым ученикам. Они были со всех деревень Сельского совета. И все они были для нас незнакомы. В нашем, пятом классе выделялся из всех новых наших знакомых Митя Строганов. Да и прозвище он имел необычное Митька Риббентроп. Он был родом из деревни Лобачи. Митька Риббентроп был старше нас на несколько лет. Но об этом я узнал значительно позже. Тогда же он выделялся среди других учеников самостоятельностью. Естественно, он был намного сильнее нас. Но силу свою не показывал. Будучи заводилой всех начинаний, он не допускал дерзостей, грубости. Короче: он был умнее нас, одноклассников. Вне школы с ним я не виделся. Домой он шел один, хотя наши пути частично совпадали. Видимо, он выполнял поручения своей матери. Спустя много лет, я узнал больше о жизни Мити. Его отец, Дмитрий Тимофеевич по ложному доносу был арестован в 1937 году. В 1956 году он был реабилитирован. В семье были две маленькие сестренки. На его плечи легли заботы, как на старшего.
По пути домой мы перезнакомились со старшеклассники ми из других деревень. Среди таких был Миша Кривошеев. Его судьба в войну будет отличаться от судеб многих из нас.
Из деревни Лопатово ходил в шестой класс Молоховской семилетней школы Кривошеев Миша. От взрослых нашей деревни мне стало известно, что его дядя был убит колхозным сторожем сада деревни Свибло. Дядя вместе с деревенскими парнями забежал в колхозный сад, чтобы набрать опавших яблок. Дело об убийстве мальчишки рассматривалось в народном суде. Суд не вник в суть дела. Своим разбирательством дела суд оправдал сторожа-убийцу. Главным в решении суда была мотивировка убийства: сторож защищал колхозную собственность от хищения. Неправедный суд вызвал массовое недовольство местного населения. Надо ли говорить, как восприняли в семье убитого. Братья поклялись отомстить за убитого брата. И такая возможность возникла во время немецкой оккупации.
За год учебы в Малаховской семилетней школе я узнал о нашей школе и о деревне, где она находилась, многое. Узнал я, что помещение, в котором находился наш пятый класс — это бывший дом раскулаченного жителя деревни Малахи Сидора Гультяева. Он был хорошим хозяином, имел много земли, скота. Располагал хозяйственными механизмами. Так, у него был чесальный цех, где шла обработка овечьей шерсти по просьбе заказчиков. В основном в их хозяйстве работал хозяин Сидор Гультяев и его два сына вместе со своими семьями. Сам Сидор Гультяев был работящий и рачительный хозяин. Основную работу он делал сам. Несколько человек нанимал посезонно.
После раскулачивания Сидор Гультяев не стал ожидать, когда его выселят в Сибирь. Сам вместе со своими сыновьями и их семьями выехал в Белоруссию. Никто не знал его местожительство.
Возле дома, где находилась наша школа, стоял дом. Видно, что он недавно построен. Он был опрятен. Как говорят, смотрелся. В нем на квартире находилась наша учительница, которая преподавала в нашем классе математику. Естественно, мы, ученики, не могли безразлично относиться к дому, где она жила. Всегда так получается, что дети хотят знать больше того, что следует. Во-первых, мы узнали фамилию, имя хозяина, где живет наша учительница по математике Нина Михаиловна. Придя домой, мы расспросили у своих родителей о хозяине нашей учительницы Яночкина Александра Антоновича.
На наши вопросы о Яночкине Александре Антоновиче ничего конкретного мы не узнали. Рассказывали, что до недавнего времени Яночкин жил на хуторе между деревнями Байкино и Булахи. Отец его умер задолго до войны, мать умерла перед войной. У него было трое детей: две дочери и один сын, младшая дочь, будучи инвалидом от рождения, рано умерла. На хуторе Яночкин жил долго. Переселился в Малахи за несколько лет перед войной. Его жена Евдокия Степановна была родом из деревни Малахи. Туда, в Малахи, и переехал Александр Яночкин. Как ему удалось пробыть единоличником на хуторе в годы сплошной коллективизации, никто не знает. Рассказывали, что его старшая дочь Вера перед войной окончила семь классов в Малаховской школе и уехала на предприятия торфоразработки в город Смолевичи, в Белоруссию. Там вскоре вышла замуж за главного бухгалтера торфозавода имени Дзержинского Голубовича. Сам же Яночкин начал колхозную жизнь в колхозе «Заря». Особо среди колхозников не выделялся. Но не был среди отстающих. Работал на колхозных полях, иногда его труд отмечался поощрениями. Одно время Яночкин был бригадиром полеводческой бригады. В начале лета 1941 года к нему приехала из Смолевич дочь Вера с малолетним ребенком. Теперь я часто видел на крыльце Яночкина дома двух молодых особ — учительницу Нину Михайловну и дочь Яночкина Александра, Веру
Учебный год подходил к концу. Я вместе с ребятами состоял в кружке «Будь готов к санитарной обороне». К весенним экзаменам кружок закончил работы, мы сдали зачеты и получили значки БГСО. Надо признаться, что я был рад при получении значка. И воспринимал его словно орден. К тому времени грудь всех старших мальчишек была увешана разными спортивными значками. Окончание 1940–1941 учебного года и получения спортивного значка, я вместе с мальчишками отметил посещением озера Стрешно. Оно находилось в двух километрах от нашей деревни. Располагалось оно юго-восточнее Байкино и было окружено хвойным лесом. Через несколько дней в колхозе «Свобода» приступили к вывозу навоза