— Подожди, маленькая. Я хочу тебя поцеловать.
Замираю в ожидании поцелуя, но Богдан склоняется над моими бёдрами и обжигает языком моё лоно. Я не привыкла к таким ласкам. Стыд с удовольствием — опьяняющий коктейль.
— Богдан! Пожалуйста, — я зарываюсь пальцами в его волосы, пытаясь убрать от себя ненасытный рот.
— Руки под подушку, — бросает он мне и продолжает сладкую пытку.
Сминаю в пальцах простыню, вою от удовольствия, мечусь по постели, Богдан крепко удерживает меня за бёдра, подчиняя своей ласке. Но вот он переворачивает меня на живот, подтягивает их к себе и входит на всю длину. Я охаю, мне не хватает воздуха, но я уже сама себе не принадлежу. Уткнувшись головой в подушку, принимаю своего мужчину. Лоно пульсирует, сжимая член, словно работающий поршень. С каждым толчком я вновь приближаюсь к другой реальности. Всё тело в огне, сама не узнаю свой голос, умоляющий Богдана не останавливаться.
Он двигается быстро, размашисто, крепко удерживая меня в руках. Диван уже не жалобно скрипит, а словно орёт: «Доломайте меня уже». Богдан, доведя меня до исступления с рыком изливается и обрушивается сверху. Я точно под товарняк попала, но до чего же хорошо.
Глава 21
Люба
На платформе людно, проводник поторапливает пассажиров, грозя скорым отходом поезда. Где-то вдалеке раздаётся заунывный крик зазывалы: «Творог, молоко, сметана. Творог…» Богдан вешает рюкзак на спину и порывисто обнимает меня.
— Так надо, Любушка, ты, главное, жди и помни, что я люблю тебя. Крепко-крепко.
Стиснув зубы, чтобы не разреветься, прижимаюсь к его крепкой груди. Богдан целует меня в макушку и стягивает с моей груди сарафан.
— Соня-засоня, ты долго ещё будешь нежиться в кровати?
— Творог, молоко, сметана. Творог… — снова доносится до моего слуха.
Открываю глаза и хватаю ртом воздух. Богдан стащил с меня наполовину одеяло и покрывает моё тело поцелуями. С облегчением выдыхаю. Он здесь, со мной. Неужели я уже так боюсь остаться без него, что мне даже во сне приходят мои страхи?
— Доброе утро, солнце моё! — Какое же наслаждение быть рядом с Богданом. Ещё немного и замурлычу от удовольствия. — А сколько времени?
— Половина одиннадцатого, — не отрываясь от увлекательного процесса, роняет он.
— Ох, ты же голодный, наверное! Сейчас я схожу, куплю творога со сметаной…
— Я всё уже купил, — Богдан вытягивается рядом со мной и подпирает голову рукой. — Траву скосил и даже на станцию сбегал.
— На станцию-то зачем?
Богдан достаёт из кармана шорт шоколадку и кладёт мне на живот.
— А ты не чувствуешь аромат?
— И правда вкусно пахнет, — приподнимаюсь на локтях и замираю от восхищения. На столе, благоухая на всю комнату, в вазе раскинулся крупными розовыми и белыми цветками огромный букет пионов. — Богдан! — падаю на подушку. — Спасибо!
— Спасибо в карман не положишь, — смеётся Богдан и накрывает меня своим телом. — Возьму натурой.
От него пахнет дождём, парным молоком и свежескошенной травой — крышесносное сочетание. Наверное, опять обливался водой из бочки. Волосы ещё немного влажные.
Чуть позже, выбравшись из постели, я выхожу на крыльцо оценить работу Богдана.
— Ничего себе. Тут словно рота солдат поработала. Ты вообще ложился сегодня спать?
— Поспал немного, — чешет Богдан в затылке. — Тут такое дело, Любаша, даже не знаю, как тебе сказать.
На память приходит сон, и я вся сжимаюсь от охватившего меня страха, что Богдан сейчас уедет.
— Богдан, что случилось? — Руки дрожат, ноги подкашиваются.
— Да ты чего так перепугалась? Аж с лица спала, — Богдан гладит мои плечи. — Просто Гуччи твоя мужика в дом привела. Того, пятнистого. Я их покормил, и они довольные опять пошли под куст смородины.
— Уф, напугал, — бьюсь лбом об его грудь. — Мне просто приснилось, что мы стоим на платформе. Ты в форме, с рюкзаком. Вот я и перепугалась.
— Не бойся, Люба. Я пока больше никуда не собираюсь уезжать.
— Что, значит, пока? — впиваюсь взглядом в его лицо.
— Я никогда не говорю никогда. В жизни случаются разные обстоятельства. Ты ведь тоже наверняка зарекалась когда-нибудь, а жизнь тебе преподносила очередной сюрприз. Но теперь мы вместе и нам всё по плечу. Разве не так?
— Скорее я своему сюрпризу по плечу. Но ты прав. С тобой ничего не страшно.
— Ты зарекалась никогда больше со мной не целоваться? Я так хреново тебя поцеловал тогда на свадьбе? — Богдан касается моих губ большим пальцем. — А я так и не смог забыть их.
— Ну что ты! Это было… Не то чтобы нежно, но очень искренне.
— Позвоним Кате. Удивим мою тётушку?
— Ой, нет, Богдан! Подожди. Давай, я соберусь с духом, и сама ей всё расскажу.
— Люб…
Из комнаты доносится спасительная трель моего телефона.
— Мне звонят! — сбегаю с крыльца, и сердце охватывает радостный трепет, когда я вижу, что это видеозвонок от сына. Нажимаю ответить, — Артур, привет! Ну что, сдали сессию? Можно поздравить? — на экране сияющие лица моих деток.
Они учатся в Москве, и, к счастью, разумно заняли нейтралитет, при нашем разводе. Правда, Настя повырывала кудри подружке, забравшейся к Эдику в постель, но я попросила её охолонуть. Разбитую чашку всё равно не склеить, и хорошо, что это случилось сейчас, а никогда мне будет за пятьдесят. Отец, какой бы он не оказался подлец, отцом для них и останется. Но на свадьбу к нему дети категорично отказались приезжать.
— Поздравляй, — Настя виснет у брата на плече. — Йо-хоу!
— Вы мои звёздочки. Какие у вас планы? В Питер-то хоть заглянете? — Мысленно представляю их лица, когда буду знакомить их с Богданом.
Шаги за спиной, и он прижимается грудью к моей спине.
— Прости, не видел, что у тебя видеозвонок.
Телефон еле удержался в моей задрожавшей руке.
— Мам, это что за Тарзан? — охает Настя.
— Почти угадала. Только я Богдан. Привет!
— Привет, — растерянно отвечает Настя, поправляя рукой чуть растрепавшиеся волосы.
— Эм… Привет, — Артур озадаченно смотрит то на меня, то на Богдана.
— Я на даче. Представляете, Гуччи нашла себе приятеля, — провально пытаюсь перевести разговор на кошку.
— Богдана? — срывается нервный смешок с губ сына.
— Что? Нет… Богдан — мой приятель, — спиной ощущаю, как Богдан напрягается всем телом. Да почему в конце концов я должна оправдываться перед детьми? Их отец вообще на днях женился. Собрав волю в кулак, добавляю. — Мой мужчина. Мой будущий муж.
— Понятно. Мы перезвоним.
Смотрю на потухший экран.
— Классные у тебя дети. Такие взрослые уже, — Богдан целует меня в плечо. — Горжусь тобой.
— Мама дорогая, что они обо мне подумали? — хватаюсь за спинку стула и задумчиво смотрю