— Богдан, может мне тебе одежду какую посмотреть?
— Так жарко ведь, Любаша. Или я тебя смущаю?
— Нет, что ты! — Ещё не хватало, чтобы он подумал, что я его возжелала. — Я… про штаны. Испачкаешь ведь, когда косить пойдёшь. Новые не обещаю, но непременно чистые. Мама беспорядка не любила, а у вас с моим отцом примерно один размер.
— Штаны можно. Тащи, — Богдан тут же скидывает кроссовки и стаскивает с себя джинсы, являя моему взору крепкие мускулистые ноги. Одна вся в шрамах. — Жарко. Соседей вроде нет. Я тогда окачусь целиком? — Богдан берётся за резинку боксеров, ладно сидящих на бёдрах.
— Да, пожалуйста, — стремглав взлетаю на крыльцо и скрываюсь в доме, прижимая руки к пылающим щекам. Из веранды вбегаю в маленькую комнатку и утыкаюсь лбом в белёную печь.
У меня во дворе стоит голый, можно сказать, незнакомый мужчина. Я давно уже не девственница, но у меня кроме мужа никого не было. Я, конечно, подумывала о новых отношениях, но то, что они будут развиваться с такой скоростью, не ожидала.
Вваливаюсь, словно в тумане, в комнату, служившую родителям и гостиной, и спальней. Здесь до сих пор стоит двухярусная кровать, на которой в детстве спали мои дети, когда приезжали погостить. Отец смастерил её сам. Так же здесь сделаны его руками шкаф, стол, трюмо и сервант. Только диван покупной.
Открываю дверцу шкафа и вдыхаю до сих пор сохранившийся аромат лаванды. Мама очень любила её и шила холщовые мешочки для этой травы. Потом перекладывала ими бельё и одежду, которая аккуратными стопками высится на полках. Выуживаю серые, почти новые спортивные штаны и заодно прихватываю чёрные шорты.
Шаги Богдана снова заставляют сильнее биться моё сердце, точно меня с этим парнем Кондратий хватит. Богдан входит в комнату, к счастью, в трусах.
— Здесь уютно. А для кого такие двухярусные нары?
— У меня дети. Двойняшки.
— Ах да…
С подозрением смотрю на него.
— А ты откуда знаешь?
Богдан усаживается на диван, раскинув руки.
— Так ты сама говорила.
— Я не рассказывала тебе про детей…
— Но говорила, что думаешь о них, — перебивает меня Богдан.
Тут же расслабляюсь и вешаю одежду на стул.
— Совсем забыла. Держи. Тут на выбор. Штаны, шорты. Если что-то ещё нужно, можешь сам посмотреть в этом шкафу. Одевайся, — на полусогнутых ногах возвращаюсь на веранду. Стол накрыт на скорую руку, на ужин нужно приготовить что посерьёзнее. И я с остервенением принимаюсь разделывать курицу. Идея с ночлегом на закупоренном со всех сторон чердаке под угрозой.
Богдан входит на веранду в шортах, и я, не отрываясь от увлекательного занятия, киваю в сторону стола.
— Садись перекуси.
Но Богдан не доходит до него. Остановившись позади меня, он, тяжело выдохнув, прижимается к моей попе. Охнув и выронив от неожиданности нож, опираюсь ладонями о разделочный стол. Богдан касается грудью моей спины, прижимает меня бёдрами, накрывает мои руки своими. Стопроцентный захват, из которого уже не хочется выбираться.
— Лю-ба, — выдыхает Богдан мне прямо в ухо. — Я бы лучше перекусил тобой.
Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ощущение, что Богдан не просто стоит за мной, а уже в меня вошёл. Нахожу силы прохрипеть невпопад.
— На ужин будет курица.
— Отлично, мы успеем к этому времени сильно проголодаться, — Богдан чуть прикусывает меня в районе ключицы и садится за стол.
Не знаю, что ощущаю больше: разочарование или облегчение. Признаюсь себе в том, что хочу Богдана быть может даже сильнее, чем он меня. Чего уж греха таить. Бесчисленное множество ночей в холодной пустой постели, слёзы одиночества, а по утрам мантра: «Я самая обаятельная и привлекательная! Мужчины при виде меня теряют рассудок. Но я к ним холодна, ведь я сильная и независимая».
Судя по всему, всё исполнилось, кроме последнего. Да и меньше всего я сейчас хочу быть холодной, сильной и независимой. Но надо всё-таки выстроить границы.
— Богдан, мы друг друга совсем не знаем.
Он проглатывает бутерброд с варёной колбасой и отхлёбывает из высокой чашки чай,
— В процессе познакомимся. Не переживай, — он указывает мне на стул. — Покушай со мной.
Присаживаюсь на краешек стула.
— В процессе чего?
— Вот ты шалунья. Жизнь, Люба, идёт своим чередом. Не думаю, что нужно заострять внимание на мелочах. Ты хочешь меня, я тебя. Или тебе нужна наспех заполненная анкета? — Богдан с аппетитом поедает булку с сыром.
— Какая анкета? — лепечу я. У меня, наверное, и правда на лице всё написано.
— Ну не знаю. Потому и говорю, познакомимся в процессе. Я тебя чем-то не устраиваю?
— Нет, напротив. Я тебе очень благодарна. Не знаю, как бы сама дотащила всё до дачи. И ты, — вспомнив о туалете, краснею. — умеешь правильно расставлять приоритеты в делах.
— Во-от! — Богдан снова накрывает мою руку ладонью. — Хорошо, что ты это понимаешь. Поэтому давай договоримся, все сложные решения за мной.
Послушно киваю. Богдан говорит, будоража сознание, затрагивая все струны моей души. Всё в моём прекрасном Сером волке восхищает и возбуждает меня. В конце концов, что я теряю? Пересплю с ним сходу и покажусь доступной? В данной ситуации глупее строить из себя Орлеанскую деву и воевать с ветряными мельницами. Мы оба взрослые люди. Я в разводе, Богдан не женат.
Правильная девочка вновь шепчет: «Ты его совсем не знаешь». «В процессе», — отвечаю ей словами Богдана. «Ну ты хоть что-нибудь выспроси у него!» — не унимается она. Вымучиваю на лице улыбку.
— Может всё-таки есть что-то такое, что мне нужно знать о тебе?
— Я никогда не брошу тебя.
После такого ответа вопросы отпадают сами собой. Я обезоружена.
Глава 12
Богдан
У Любы звонит телефон, но она продолжает смотреть на меня. Моё заявление её шокировало. Меня бы тоже озадачило, если бы некая девица после нескольких часов знакомства заявила мне, что будет любить меня вечно. Но я сказал это от души, ведь я знаю Любу много лет. Зачем мне другие женщины, если судьба вновь, не без моей помощи, свела нас вместе. Тогда я был ребёнком, а теперь… Ха, как в детском стишке: «За время пути собачка могла подрасти».
Кто-то упорно названивает Любе, и она неохотно отвечает.
— Что опять стряслось? — недовольно вопрошает Люба невидимого собеседника.
— А ты где?
Мужской голос в её мобильнике заставляет меня стиснуть