Удостоверившись, что и вторая рука превратилась в гигантскую лапищу, Наоми прислушалась к своим ощущениям. Запахи стали ярче, воздух наполнился новыми оттенками, ранее не улавливаемыми ее носом. Зрение тоже изменилось. Предметы виделись так четко, будто сейчас не ночь, а сумерки.
Раньше она наивно полагала, что улавливает запахи лучше, чем другие люди, только потому что тренировала нюх вместе с отцом. Он учил ее различать тончайшие запахи, определять направление, где находится их источники, и расстояние до них. Однако на самом деле она владела этим умением лишь потому, что в ее жилах текла кровь ругару. Отец никогда не рассказывал о ее настоящих родителях. Говорил лишь, что нашел ее в лесу в корзине. Кто-то из деревенских решил избавиться от нежеланного ребенка — вот и весь сказ.
Знал ли он, что она оборотень? Скорее всего, да. Иначе с чего бы он взял с нее обещание, что она никогда не покинет леса, не станет селиться рядом с людьми. Он боялся, что она обратится и загрызет кого-нибудь. К этому выводу Наоми пришла только сейчас. А раньше ей казалось, что отец пытается защитить ее от людей, которые однажды уже предали ее, оставив беззащитного младенца в лесной чаще на съедение зверям.
Почему тогда отец не предупредил ее о том, что с ней может произойти? Не рассказал, как с этим жить, как контролировать себя?
Теперь никто не мог ответить ей, почему он так поступил. Может, он просто не успел. Сильный волк не собирался умирать в самом расцвете сил.
Долго раздумывать не было времени. Нужно было догнать Энни, успевшую ломануться прочь через кусты. Попробуй уговори ее теперь идти следом. Судя по тому, что она даже не поблагодарила Наоми, такой компании она точно не обрадуется. Не хватать же ее за шкирку и тащить волоком.
Но к радости Наоми, Энни оказалась сговорчивее, чем она думала. Если бы она еще не жужжала над ухом как муха, было бы совсем прекрасно. Болтовня сбивала Наоми с мыслей, не давала ей хорошенько обдумать произошедшее.
Знакомый запах заставил Наоми свернуть на тропинку. Не так давно здесь проходил Кристиан. Энни понуро брела следом за волчицей и безуспешно пыталась заговорить ей зубы. Но как только за корявыми силуэтами деревьев показались очертания замка, шаг Энни перешел едва ли не в бег. В конце концов она обогнала волчицу и остановилась в нерешительности на краю леса у большой поляны.
Увидев, что Кристиан все же встретил того, с кем давно хотел побеседовать, Наоми покосилась на Энни. С этой дурочки станется бежать разнимать мужчин. Тогда Наоми точно вцепится ей в лодыжку и никуда не пустит. Есть такие вещи, где вмешательство женщины принесет один лишь вред. Мужчина должен быть способен постоять за себя и за своих близких. И Кристиан с этим пока справлялся, несмотря на то, что его противник был гораздо мощнее и крупнее.
Но когда со стороны замка появилась фигура с дубиной, Наоми не выдержала. Человек собирался напасть сзади и проломить Кристиану голову. Так когда-то Коатль напал со спины на ее отца уже после завершения честного поединка. Тогда Наоми никак не могла помешать Коатлю, но спасти Кристиана было в ее силах.
Напавший оказался трусом. Стоило Наоми подать голос, как он бросился в сторону леса, обмочив штаны. Характерный резкий запах испражнений ударил по чувствительным ноздрям волчицы.
В том, что штаны Кристиана останутся сухими, Наоми была уверена, несмотря на то, что особой храбростью он не отличался и от избытка героизма не страдал. Ей было интересно, как он себя поведет, что сделает. Убежит? Впадет в ступор? Предпримет попытку защититься?
По его лицу трудно было прочесть его мысли. Он просто выставил руку вперед и ждал действий от зверя. Но так было ровно до того момента, пока он не заметил, что к нему ковыляет Энни. Вот тогда на его лице отразились и удивление, и страх, и отчаяние.
За то короткое время, что она знала Энни, Наоми уяснила, что избранница Кристиана совершенно не дружит с головой. Зачем безрассудно бежать навстречу опасности? Погибнуть вместе с любимым? А есть ли смысл в таком самопожертвовании?
Конечно, Наоми не собиралась никого пожирать, но об этом достоверно знала лишь она сама. Кристиан уже видел ругару и прекрасно осознавал, насколько они опасны, а Энни не более получаса назад стала свидетельницей сцены отгрызания головы у местного убийцы. Даже самой Наоми от нее было до сих пор муторно.
Как ни странно, Кристиан быстро узнал в пугающем звере Наоми. Это было весьма кстати. Ведь она не имела ни малейшего понятия, как объяснить, что внезапно превратилась в огромную волчицу. Любая импровизация могла быть чревата травмами для собеседников новообращенного ругару: в этом огромном теле Наоми чувствовала себя неуютно и непривычно.
Весь обратный путь волчица слышала за спиной приглушенный шепот Энни, которая убеждала Кристиана, что это какой-то чужой, приблудный волк, а настоящая Наоми преспокойно дожидается их там, где они ее оставили. Но стоило ей резко обернуться, как Энни замолкала и делала вид, что вообще не раскрывала рта.
Потому Наоми не могла отказать себе в удовольствии подразнить Энни. Как только они вернулись за Жаном, волчица улеглась рядом с ним и даже лизнула в щеку. Вытянувшееся лицо подружки Кристиана стало для нее лучшей компенсацией за все переживания сегодняшнего дня.
Почувствовав горячее и влажное прикосновение к щеке, Жан негромко промычал что-то невнятное.
Энни бросилась к нему и с надеждой обратилась к Кристиану:
— Он приходит в себя?
Кристиан пожал плечами. Была бы Наоми в своем обычном виде, она бы подсказала, что делать с Жаном. Сам Кристиан не имел опыта обращения с ранеными.
Чтобы проверить не горит ли Жан, Энни пришлось выпустить из руки нож, который все это время она крепко сжимала на тот случай, если ругару все же решит напасть.
— У него жар, — Энни с тревогой посмотрела на Кристиана, ожидая от него совета.
— Боюсь, ваш сельский доктор ему уже не поможет, — Кристиан подумал пару секунд и добавил: — У Наоми в сумке есть лекарства, но я в них совершенно не разбираюсь.
— Я тоже, — уныло ответила Энни.
— Погоди, Наоми лечила меня ивовой корой. Как только перенесем Жана в замок, я отправлюсь на поиски ивы.
— Может, лучше подождать, пока Наоми превратится в человека?
— Если бы она могла, она бы уже давно превратилась. Может,