В момент столкновения три клинка вспыхнули нестерпимо ярким светом, и их будто отбросило друг от друга.
Ариэл, видимо, не зря носил своё жуткое прозвище, поскольку тут же использовав энергию, крутнулся в обратную сторону, уводя лезвие двуручника по совершенно немыслимой траектории: сверху-вниз, практически до самой земли, а потом по восходящей в сторону шлема Лаэронэла.
Я только успел увидеть, как брезгливая улыбка эльфийского божества трансформируется сначала в оскал, а потом в беспомощно открытый рот…
Дрожь, отдавшаяся в ладонях, свидетельствовала о том, что клинок вкусил божественной плоти врага, но всех деталей движения я уловить не смог.
Как и деталей последующих.
Ариэл двигался настолько же быстро и легко, ровно как серебристой рыбкой порхал его меч, в моменты удара вспыхивая огнём рун.
А вот теперь Лаэронель уже не улыбался. Ди не прибавляет улыбок потеря сразу двух конечностей.
Одна призрачная, а вторая вполне материальная, живая, если можно считать полированное дерево условно живым.
— Мне кажется, ты кое-что обронил, — Ариэл насмешливо фыркнул. — Для того, чтобы вырезать мне сердце, тебе же достанет двух оставшихся рук?
Спустя секунду, на нас обрушилась вся ярость разгневанного Лаэронэля, который снова отрастив призрачную конечность с оружием, ринулся в атаку.
Двуручник продолжал порхать в воздухе, и создавалось впечатление, что Ариэлу это ничего не стоит, и махать этой оглоблей он может до морковкиного заговения. Вот только я чувствовал, как время постепенно уходит, а мы слабели с каждой каплей крови, покидающей наш общий организм.
«— Ты уверен, что нам удастся его одолеть?», — мысленно забеспокоился я, но ответа не получил.
Походя полоснув начавшего было срастаться дендроида, валявшегося на нашем пути, Ариэл «откатил» его на начальный этап «сборки».
Второму охраннику Лаэронэля «правки» не требовались. Его части лежали довольно далеко друг от друга и собираться в единое целое пока не спешили.
Взревев, божество светлых эльфов лишь нарастило темп, а я окончательно утратил начавшееся, было, зарождаться понимание рисунка боя в целом. Вот только оно здесь и не требовалось, поскольку я уже не успевал отслеживать движения ни наши ни Лаэронэля.
Всё закончилось внезапно.
Только мы, получив проникающее ранение в район печени, сумели разорвать дистанцию, как эльфийское божество вдруг замерло, неверяще взглянув на нас.
— Как? — только и успел произнести он, прежде чем беспомощно взмахнув руками, попытался восстановить равновесие. И не мудрено, поскольку его левой ноги ниже колена, больше не было. Вернее, она была, вот только отдельно от основного комплекта.
Лаэронэлю пришлось опереться на клинок, чтобы не упасть.
— А вот теперь я согласен на переговоры, — пророкотал Ариэл. — Допрыгаешь ко мне, или подойти? — усмехнулись мы, возвращая меч на своё место: на плечо.
— Стой. Где. Стоишь! — ядовитое шипение было сродни змеиному. — Не подходи ко мне!
Я снова почувствовал, что улыбаюсь. Вот только улыбка быстро померкла, когда я увидел, как фрагменты лакированной брони рассыпаются обнажая израненное тело эльфийского божества.
Это когда мы успели его так исполосовать?
.— А то что? — лениво процедил Ариэл, делая осторожный шаг в сторону Лаэронэля.
— Ещё ничего не окончено! Всё только начинается!
— Знаешь, в чём твоя ошибка? — вкрадчиво заметили мы, обходя Лаэронэля по кругу. — Не в твоей глупой самоуверенности, что ты сможешь потягаться на равных со мной! И даже не в том, что ты считаешь, будто я предал светлых эльфов!
Лаэронэль мог лишь бессильно скрипеть зубами.
— Твоя ошибка в том, что пройдя путь от мага до божества, ты не потрудился изучить истинную историю своего народа…
— Да что ты зна…
Внезапный рывок, росчерк пылающего меча и тихий, на самой периферии крик, переходящий в яростный вой.
Всё.
До земли долетело лишь несколько искр, на которые распался Первожрец Лаэронэля. Божество же ушло на личный план, оставив нас с Ариэлом в одиночестве.
— Я вас не предал, глупцы, — тихо вздохнул Бог Кровавого Хаоса, развеивая клинок. — Я вас создал!
Глава 4
— Взрывом демона не убить.
— Верно, но опыт подсказывает, что они бегают медленнее, когда у них нет конечностей.
(из т/с «Сверхъестественное»).
Флерал. Гарконская пустошь. Пасть Леты. Сердце Хаоса.
Оказавшись в центральном зале Сердца Хаоса, я на мгновение прислушался.
Тихо.
Никакой суеты или звуков взрывов, которые уже вовсю рисовал мой мозг, пока я прокручивал в голове фразу гнома: «На нас напали!».
Рядом воплотился Ньютон с Фатимой. Блохастый посматривал на меня с заметной обидой. Понятно, что ему абсолютно не понравился мой демарш с его питомцем.
— Извини, — дружетки ткнул я кулаком в его плечо. — Но я не всегда могу контролировать Ариэла. Ты же знаешь, что меньше всего хочу причинить ей вред, — сейчас беззастенчивая ложь была моим главным оружием, поскольку ссориться с ракшасом, в то время, когда наши стены осаждает военный альянс, было весьма глупо.
Понятно, что глупо было с ним ссориться вообще, но вспышку обиды, замешанную на его опасениях за Фатиму, нужно было гасить, как можно раньше, пока она не переросла во что-то большее.
— Пожалуйста, призови её, — мягко произнёс я. — Я хочу с ней поговорить и извиниться. Клянусь, ей ничего не угрожает.
Пристальный взгляд Ньютона я идентифицировать не смог, но мою просьбу, поколебавшись, он всё же выполнил.
— Пройдёмся? — учтиво указал я рукой в сторону выхода из главного зала возникшей рядом Фатиме.
Страшица молча кивнула и заскользила по воздуху, никак не прерывая молчания. Дождавшись, пока мы удалимся на достаточное от ракшаса расстояние, я обратился к ней:
— Фатима, — вздохнул я. — Знаешь…
— Ты отобрал у меня практически всё, — моментально преобразилась она. Из поникшей девочки-призрака с печальным лицом, она превратилась в разгневанную фурию. — И я знаю, что это был не Ариэл, как ты только что рассказывал ему! Это сделал ты!
— Ещё раз ты меня перебьёшь, — процедил я, — и я развею тебя прямо на его глазах. Да, мой клан потеряет весьма ценного бойца в лице твоего хозяина, но и ты навсегда прекратишь своё существование. Ты меня поняла? Я не слышу, Фатима, — прошипел я одними губами. — И не забывайся, ты сейчас находишься в моём храме. И разговариваешь с Первожрецом двух Божеств. Не слишком ли много неуместной спеси в твоём голосе, дитя?
Казалось, что слова слетевшие с моих губ с тихим шелестом скользнули по всему главному залу, обдав всё концентрированным холодом, но я точно знал — их услышала только та, кому они предназначались.
— Я всё поняла, — спустя несколько секунд страшица склонила голову, признавая старшинство. — Прошу