Ответом мне стали молчаливые кивки.
— Садимся, — скомандовал я и открыл переднюю дверь.
И в этот момент из ангара появилась фигура.
Стрельцов. Он шёл молча, с каменным лицом. На нём — бронежилет, который я бросил на койку. Автомат за спиной. Шаги были твёрдые, решительные.
Он подошёл к машине, открыл дверь, забрался внутрь. Сел как можно дальше от меня и Костомара, прижавшись к противоположной двери.
Ни слова. Ни взгляда. Но он пришёл. Сделал свой выбор.
Я позволил себе мимолётную улыбку — внутреннюю, невидимую для остальных. Иногда люди удивляют. Даже фанатики.
— Сергей, — сказал я. — Поехали.
Двигатель взревел, и джип рванул с места.
Путь из «Северного форта» в город обычно занимал сорок минут. Сегодня мы проехали его за двадцать, ибо Сергей гнал как одержимый, лавируя между брошенными машинами и обломками.
Картина за окнами была апокалиптической. Другого слова не подобрать. Встречная полоса шоссе превратилась в сплошной поток беженцев. Машины, набитые людьми и вещами, ползли бампер к бамперу. Между ними сновали пешеходы с чемоданами, рюкзаками, детьми на руках. Кто-то бежал, кто-то шёл, кто-то просто стоял у обочины, не зная, куда идти.
Массовая, неконтролируемая паника. Я видел такое в своей прошлой жизни, когда мои армии подходили к городам, жители бежали так же. Только тогда они бежали от меня.
Ирония судьбы. Теперь я ехал спасать тех, кто бежал.
— Психи, — процедил Сергей сквозь зубы, объезжая очередную аварию. — Все бегут оттуда, а мы туда.
— Мы не психи, — возразил Кирилл с заднего сиденья. Его голос дрожал, но он старался держаться. — Мы… герои?
— Герои — это те, кто выживает, — поправил я. — Те, кто погибает — покойники. Постарайтесь не перепутать.
— Вдохновляющая речь, — пробормотала Аглая.
— Я не специализируюсь на вдохновении. Я специализируюсь на выживании.
Стрельцов молчал, глядя в окно. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как он сжимает автомат — побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение.
Аглая вдруг вздрогнула.
— Я чувствую их, — прошептала она. — Всё ближе… Этот гул. Единая воля. Как… как огромный улей.
— Можешь описать? — спросил я.
— Тысячи голосов, слитых в один. Они не думают — они ждут. Приказов. Команд. Как… как мышцы, ожидающие сигнала от мозга.
Интересная аналогия. И пугающе точная. Орден превратил целый город в единый организм, где каждый человек всего лишь клетка. Марионетка без собственной воли.
— Ты можешь определить, откуда идут приказы? — спросил я.
— Нет… слишком много шума. Но… — она замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Они знают, что мы едем. Они… видят нас.
— Как?
— Не знаю. Просто… чувствую их внимание. Как взгляд в затылок.
Замечательно. Враг знает о нашем приближении. Впрочем, это было ожидаемо. Они приглашали меня — было бы странно, если бы не следили за гостем.
Мы въехали в город.
Москва выглядела как декорация к фильму о конце света. Улицы — пустые. Машины — брошенные. Светофоры — мигающие жёлтым в бессмысленном ритме. Тишина — оглушительная.
И повсюду они. Люди-статуи. Тысячи застывших фигур, устремивших чёрные глаза в небо.
Первую группу мы увидели на перекрёстке у торгового центра. Человек двадцать — мужчины, женщины, дети. Стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Только солдаты обычно не смотрят вверх с выражением полной пустоты на лицах.
— О, свет! — прошептал Кирилл, прижавшись к стеклу. — Они как куклы.
— Не куклы, — поправил я. — Марионетки. Куклы не двигаются сами. Марионетки двигаются, когда кукловод дёргает за ниточки.
— И кто кукловод?
— Тот, кого мы собираемся найти и нейтрализовать.
— «Нейтрализовать», — хмыкнул Стрельцов. Это было первое слово, которое он произнёс за всю поездку. — Красивый эвфемизм для «убить».
— Если получится — да. Если нет — хотя бы остановить.
Мы проехали мимо застывшей группы. Ни один из них не шевельнулся. Их глаза — абсолютно чёрные, без белков и зрачков — продолжали смотреть в небо.
Я активировал некромантское зрение, оценивая их состояние.
Интересно. Их ауры были странными. Не мёртвыми, а живыми, но как будто приглушёнными. Жива текла, но вяло, словно заторможенная. И над каждым из них — тонкая чёрная нить, уходящая куда-то вверх и в сторону. К источнику контроля.
— Они живы, — сказал я вслух. — Физически здоровы. Сознание подавлено, но не уничтожено. Если разорвать контроль, должны очнуться.
— Должны? — переспросила Аглая.
— Теоретически. На практике… — я пожал плечами. — Узнаем, когда попробуем.
Мы продолжали ехать по пустым улицам, огибая застывшие фигуры и брошенные машины. Сергей маневрировал с мастерством, которое я начинал ценить всё больше.
— Сколько их? — спросил Кирилл.
— В зоне видимости несколько тысяч. По всему городу — явно сотни тысяч.
— И все… вот так?
— Все, кто пил заражённую воду. Плюс-минус.
Он замолчал, переваривая информацию. Его аура потускнела — признак нарастающего страха. Но он держался. Для мальчишки, который ещё недавно был обычным пациентом с необычным даром — неплохо.
Мы выехали на широкий проспект, и я вдруг понял, куда мы направляемся. Знакомые очертания впереди. Высокое здание с колоннами, парковка, ухоженные клумбы у входа. «Белый Покров». Моя клиника. И она была расколота пополам.
Сергей остановил машину у невидимой границы.
Впереди — тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Сотни застывших фигур на улице, на тротуарах, на парковках. Город как на стоп-кадре.
Но «Белый Покров»…
— Постойте… — Кирилл всматривался в здание через окно. — Это же… это же наша клиника!
Я выхватил у Сергея бинокль — мощный, военный, с ночным видением и термодатчиками. Навёл на здание. И увидел.
Левое крыло клиники замерло. Люди-статуи на парковке, у входа, за окнами. Неподвижные фигуры в белых халатах, застывшие в коридорах. Пациенты, посетители, персонал — все как один смотрели вверх чёрными глазами.
Правое крыло — в хаосе. Там было движение. Суета. Борьба. Я видел, как кто-то баррикадирует окна, как мелькают фигуры за стёклами, как вспыхивают магические искры — защитные заклинания.
И в окне ординаторской на третьем этаже мелькнула знакомая фигура. Кто-то отчаянно размахивал белым халатом, как флагом. Сигнал бедствия. Призыв о помощи.
Я узнал этого человека. Доктор Варвара Николаевна. Моя коллега. Моя… ну, скажем так, близкая знакомая. Очень близкая, если вспомнить тот случай в морге.
Она была жива. Она сопротивлялась. И звала на помощь.
Похоже, что столпотворение в коридорах и на выходах очень плотное. Настолько, что пробиться не представляется возможным и эвакуировать многих пациентов — тоже. Особенно лежачих. Люди оказались взаперти внутри здания из-за «статуй» на входе, которые не падали и не двигались с места, словно приколоченные.
У них большие проблемы с эвакуацией. Марионетки навели ужас на больницу.
Я опустил бинокль. Мои стратегические планы — штурм центральной