— Ложись! — заорал Ярк.
Мы бросились в стороны. Прогремел выстрел. Оглушительный в замкнутом пространстве. Пробил дыру в стене там, где секунду назад была моя голова.
— Огонь на подавление! — скомандовал Ярк, выглядывая из-за угла. — Не на поражение!
— Подожди! — я схватил его за плечо. — Не стрелять в него!
— Он пытается нас убить!
— Он под контролем! Как и все остальные!
Я закрыл глаза, сосредоточился. Моя связь со Свиридовым — тонкая нить, уходящая от меня к нему. Я чувствовал её, как чувствуешь собственную руку. И чувствовал чужую паутину, оплетающую эту нить.
Они используют мою же замочную скважину. Мой канал связи. Мою магию.
Но если я «выдерну» свой ключ, их сигнал ослабнет. Хоть на секунду.
— Отвлеките его! — крикнул я. — Мне нужно время!
Ярк и Костомар открыли огонь. Не на поражение, а на подавление. Пули впивались в стены рядом со Свиридовым, заставляя его прятаться за колонной. Костомар швырнул в него обломок мебели, и Свиридов увернулся, но потерял позицию.
Я сосредоточился. Отозвать свою магию, разорвать связь — это было болезненно. Словно отрывать часть себя.
Как только я начал, по телу разлилась глубокая, тянущая боль. Сосредоточилась где-то в груди. Как будто из меня вырывают корень зуба без анестезии.
Но я это сделал. Нить лопнула. Моя связь со Свиридовым исчезла.
И на мгновение чужая паутина повисла в пустоте. Без моей нити в качестве опоры она ослабла. Фиолетовое свечение померкло.
Свиридов застыл. Его палец соскользнул со спускового крючка. Глаза — всё ещё чёрные — затуманились.
Этой секунды хватило Ярку.
Выстрел из электрошокера. Голубая молния впилась Свиридову в грудь. Он дёрнулся, как марионетка с обрезанными нитями (опять каламбур, но уместный), и рухнул на пол.
Я выдохнул. Голова кружилась от потери магической связи. Как после сдачи крови, только вместо крови я потерял часть своей силы.
— Ты в порядке? — Аглая подошла ко мне. Её лицо было встревоженным.
— Переживу, — я оттолкнулся от стены. — Двигаемся дальше. Ординаторская близко.
Дверь ординаторской терапевтического отделения была забаррикадирована изнутри. Я слышал приглушённые голоса за ней.
— Федя! — крикнул я. — Это Пирогов! Открывайте!
Секундная пауза. Потом послышался звук отодвигаемой мебели. Дверь приоткрылась, и в щель выглянуло лицо Фёдора — бледное, с синяками под глазами, но живое.
— Святослав⁈ — его голос сорвался. — Ты… вы пришли!
— Открывай, — я не стал тратить время на сантименты.
Дверь распахнулась, и Костомар первым ворвался внутрь, проверяя помещение. Потом вошли остальные.
Ординаторская выглядела как после урагана. Перевёрнутая мебель, разбросанные бумаги, разбитое окно. Но люди — живые.
Федя — измождённый, в разорванном халате, но целый. Оля — рядом с ним, одна рука на его плече, другая сжимает бинт. Варя — у окна, пистолет всё ещё в руке. И Сомов — в углу, бледный как смерть, с трясущимися губами.
Они были в таком шоке, что даже появление моего скелета их не удивило. Видимо, решили, что лучше ходячий труп, чем то, что происходит сейчас снаружи.
Через какое-то время они созреют для вопросов. Но тогда это будет уже неважно.
— Святослав! — Федя бросился ко мне, и я едва успел отступить, чтобы избежать объятий. Не люблю тактильный контакт. Особенно когда вокруг марионетки с чёрными глазами.
— Потом, — я отстранил его. — Раненые есть?
— Охранник, — Оля указала на человека на полу. — Рваная рана плеча. Я остановила кровотечение.
Я подошёл, активировал некромантское зрение. Охранник был бледен, но стабилен. Аура тусклая, но некритично. Потеря крови — средняя, примерно пятьсот-семьсот миллилитров. Геморрагический шок (шок от потери крови) первой степени, не опасный для жизни при правильном лечении.
— Выживет, — констатировал я. — Нужно переливание, но это подождёт. Сейчас главное — выбраться отсюда.
— Как⁈ — Сомов наконец подал голос. Его глаза метались, руки тряслись — классическая картина острой паники. — Они везде! Весь город сошёл с ума! Мы… мы все умрём!
— Заткнись, — посоветовал я без особой злости. — Паника бесполезна.
Он захлопнул рот, но продолжал трястись.
Варя подошла ко мне. Её взгляд был оценивающим — она разглядывала мою команду, наконец отмечая Костомара (скелет в тактическом снаряжении — это надо видеть), Стрельцова (инквизитор с автоматом), Аглаю (бледная девушка с закрытыми глазами).
— Колоритная компания, — заметила она. — Это твоя армия?
— Часть её.
— Скелет, серьёзно? — деланно удивилась она. На самом деле Костомар её нисколько не смущал. Пока что.
— Костомар, — представил я. — Мой ассистент.
— Самый красивый в этой компашке, — сказал Костомар.
Варя моргнула:
— Он говорит?
— Иногда, — я не стал вдаваться в детали. — Сейчас не до этого.
В этот момент одна из «марионеток» — я не заметил её за перевёрнутым шкафом — вскочила и бросилась на Варю со скальпелем в руке.
Варя не успела среагировать. Она только начала разворачиваться, поднимая пистолет, когда…
Пронеслась вспышка золотистого света. Полупрозрачный, сияющий щит возник между Варей и нападавшей. Скальпель со звоном отлетел, марионетка отшатнулась, ослеплённая.
Кирилл стоял рядом, вытянув руки вперёд. Его лицо было сосредоточенным, глаза светились изнутри.
Костомар шагнул вперёд и одним движением обездвижил марионетку — просто схватил её и прижал к полу.
Варя медленно повернулась. Она смотрела на Кирилла — молодого парня, которого видела впервые — и в её глазах блеснул интерес.
— Спасибо… — выдохнула она.
— Я… просто… — Кирилл покраснел. Он явно не знал, что сказать. Героизм был для него новым опытом.
Варя привыкла к циничным, сильным мужчинам. К тем, кто хвастается своими подвигами и требует награды. А этот парень — искренний, смущённый, светлый во всех смыслах — был совсем другим.
И этот контраст, похоже, зацепил её больше, чем любая бравада.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Кирилл, — он сглотнул. — Кирилл Красников.
— Варвара Николаевна, — сказала она по привычке. Как обычно представляется пациентам. — Можно просто Варя.
Она улыбнулась.
— Святослав! — Федя хлопнул меня по плечу, и я не стал уворачиваться. Один раз можно. — Я знал, что ты нас вытащишь!
— Мы ещё не вытащились, — поправил я.
— Но ты пришел! С армией! — он оглядел команду. — Ну, с… небольшой армией. Но всё же!
— Благодарю, благодарю, — Сомов выполз из угла, его руки всё ещё тряслись, но голос окреп. — Вы спасли нас, доктор Пирогов! Я всегда знал, что вы…
— Сомов, — перебил я. — Сколько людей осталось в здании?
Миндальничать с ним было некогда. Слабовато он себя проявил при этом нападении. Варвара и та выглядела более солидно.
Он моргнул:
— Я… я не знаю… Когда началось, все побежали… Некоторые успели выйти, другие…
— Примерно пятьдесят-шестьдесят человек, — подсказала Оля. — Персонал, пациенты. Часть заперлась в палатах, часть… — она замолчала.
— Попала под контроль, — закончил я. — Понятно.