Надо ехать. Выяснить все самому. Составить карту движения этой заразы. И тогда… тогда картина будет ясной. А еще есть шанс найти противоядие. Ведь не мог же противник везти заразу, не обезопасившись сам?
Инспекционная поездка. Вот повод и прикрытие. Проверка санитарного состояния прифронтовых госпиталей, оценка угрозы проникновения эпидемии с запада, координация с местными здравотделами. Всё по делу. Всё в рамках его диктаторских полномочий по борьбе с «испанкой».
И попутно… попутно он будет задавать вопросы. О странных санитарных поездах. О необычных «медиках». О ящиках со странными надписями, которые могли видеть железнодорожники или крестьяне. Он поедет по тому же маршруту, что и тот роковой эшелон. От Смоленска — на запад.
Риск. Безумный риск. Бросить Москву, Аннушку (он сжал кулаки при этой мысли), фабрику на пике мобилизации. Но оставить эту нить нераспутанной — было риском большим. Пассивное ожидание удара здесь, в кабинете, стало для него невыносимым.
Он сел и начал быстро, почти лихорадочно, писать. Две записки.
Первая — Семашко. Сухой, официальный рапорт о необходимости срочной выездной инспекции в прифронтовую полосу с обоснованием эпидемиологической угрозы. Просьба об официальном мандате и выделении транспорта.
Вторая — Валдису Иванову в ЧК. Короткая и по существу: «Еду туда, откуда пришла хворь. По следам солдата Гусева. Нужна „крыша“ и человек, который умеет не только спрашивать, но и слушать. Если можешь — встречайся завтра утром. Важно.»
Он позвонил в канцелярию, вызвал дежурного курьера. Молодой парень, сонный, принял конверты, щёлкнув каблуками.
Когда дверь закрылась, Иван Палыч снова подошёл к окну. Небо на востоке начинало светлеть, из чёрного превращаясь в густо-синее. Наступало утро.
* * *
Перрон Казанского вокзала встретил их запахом дыма, дегтя и утренней прохлады. Паровоз, чудовищная чёрная туша, шипел паром, извергая из железного нутра клубы белого, едкого облака. Народу — тьма: красноармейцы с вещмешками, чиновники с потёртыми портфелями, беженцы с узлами — весь сгусток тревожной, военной России.
Валдис Иванов стоял у вагона, небрежно прислонившись к стене, но каждое движение его выдавало напряжение. Вместо привычного кожаного пиджака — поношенная солдатская шинель и простая фуражка без кокарды — одежда для командировки, не привлекающая лишних глаз.
Увидев Ивана Палыча с саквояжем, Валдис оттолкнулся от стены и быстрыми шагами пошёл навстречу.
— Иван Павлович, — он взял доктора за локоть, отвёл в сторону, подальше от потока людей. — Ты с ума сошёл⁈
— Угроза эпидемии с запада — не выдумка. Семашко одобрение дал, подписал мандат на инспекцию прифронтовых госпиталей, — спокойно ответил доктор.
— Понимаешь, на что ты лезешь? Это не московские бандиты, которых можно взять за жабры! Там — фронт. Там — поляки, банды, мародёры, свои шпионы и чужие! Ты, замнаркома, директор единственной в стране фабрики пенициллина, поедешь туда, где в любой кустарь может приставить к виску ствол! Искать что? Призраков?
— Понимаю твое беспокойство, Валдис. Но кто другой? Я поеду туда, где всё началось, — голос Ивана Палыча стал тише, но твёрже. — Солдат Гусев видел их. Говорил с ними. Они выгрузили «груз» под Смоленском. Значит, след ещё тёплый. Здесь, в Москве, я могу только ждать следующего удара. Там — могу его опередить. Так надо, Валдис. Это единственная возможность не дать болезни распространиться. То знает, может где-то есть еще одна такая лаборатория?
— Какая еще лаборатория?
— Потом расскажу.
Валдис замер на секунду, изучая его лицо. Потом выдохнул, и напряжение в его плечах слегка спало, сменившись на мрачную, привычную деловитость.
— Чёрт с тобой, — пробормотал он, отпуская локоть. — Я доложил шефу по твоей командировке. Он скривился, сказал с тобой ехать. В случае чего — прикрывать. — Иванов достал из кармана шинели два билета, сунул один в руку Ивану Палычу. — Вот. Купе. Я еду с тобой.
Уголок губ доктора дрогнул в подобии улыбки.
— Только смотри, — Валдис погрози пальцем. — На рожон не лезь. Стрелять, если что, буду я.
— Понял, товарищ чекист, — кивнул Иван Палыч.
— Тогда пошли. Поезд тронется через пять минут.
* * *
Они протиснулись в вагон, мимо шумящих пассажиров третьего класса, прошли по коридору. Купе было тесным, с двумя полками, заляпанным окошком и скрипучей дверью.
Валдис швырнул свой вещмешок на верхнюю полку, снял шинель.
— Пристреляться к роли успеем в дороге, — сказал он, садясь у окна и доставая пачку «Звезды». — А сейчас рассказывай, что за лаборатория? И куда едем? Кого ищем? Конкретно.
Иван Палыч опустил саквояж на нижнюю полку, сел напротив. За окном поплыли назад склады, домишки, заборы. С грохотом и лязгом колёс, с протяжным, тоскливым гудком паровоза, начиналась их дорога на запад — туда, где начиналась неизвестность.
— Едем в Смоленск, — начал доктор, глядя на мелькающие шпалы. — А там — посмотрим. Ищем любые следы той «санитарной комиссии». Допросы на станциях. Расспросы в местных ЧК и госпиталях. Может, кто-то из их «врачей» отстал от поезда. Или «груз» где-то спрятали… — Он повернулся к Валдису. — Солдат сказал — были какие-то ящики с надписями. Вроде из немецких складов. Если это было бактериологическое оружие… его не стали бы уничтожать. Скорее всего спрятали. Для следующей атаки.
Валдис закурил, выпустил струйку дыма в застоявшийся воздух купе.
— Значит, ищем склад. Или людей, которые его сторожат. — Он кивнул. — Логично. Дьявольски опасно, но логично. Ладно. Расскажи ещё раз про симптомы этой «испанки». А то мало ли… встретим по дороге кого… Надо знать, с кем имеем дело.
Иван Палыч откинулся на спинку сиденья и принялся вдохновенно читать лекцию.
* * *
Дверь купе скрипнула, отворившись прежде, чем кто-то успел в неё постучать. На пороге стоял человек.
Худой, жилистый, одет в потёртый, но чистый пиджак и такие же брюки. На носу — старомодные, в тонкой металлической оправе, очки. Из-под них на мир смотрели маленькие, необычайно подвижные и хитрые глаза. Усы — аккуратные, стрелкой. Над левой бровью — шрам, тонкая белая ниточка, будто от удара лезвием или осколком. Выглядел он лет на сорок, но энергия от него исходила такая, будто внутри работал вечный двигатель.
— Доброго здравия, граждане! — голос у него был приятным, немного сипловатым, с лёгкой театральной выучкой. Мужчина снял картуз. — Простите великодушно за вторжение. Василий Семёныч Потапов, к вашим услугам. Не будет ли возможности присесть на минутку? Там, в общем вагоне, гражданка с младенцем на руках… место уступил. А тут, вижу, у вас просторно, да и народ, смотрю, интеллигентный, не буйный. Если соизволите.
Иван Палыч кивнул.
— Садитесь, — сказал Валдис, указывая на свободное место рядом с доктором. — Мы