— Что ж, будем искать, — Иванов потер руки. — Что, опять будем чай голью пить? Давайте-ка я в булочную сгоняю. Рядом ведь тут. И сайки там вкусные… И булочница сипатиШная, да…
Выработав план на завтра, доктор отпустил всех, и собрался было домой… Но, не успел. Прямо на пороге настигла его настойчивая трель телефона. Пришлось снять трубку:
— Наркомздрав, Петров… Слушаю! Слушаю вас, Хирургический… Очень плохо слышно! Кто-кто? Как сбежала? Сейчас же выезжаю, ага…
* * *
— Так вот тот, солдатик, из выздоравливающих, ее и прошляпил, — уже на лестнице начал оправдываться Женя Некрасов, дежурный хирург. — Хотя, у нас ведь не тюрьма, Иван Павлович! Если кто не хочет лежать — та уж никаким силами не удержишь. А девушка молодая, красивая… Тем более, жених за нею приехал! Так солдатик сказал… нынче он в дворницкой чаем отпаивается — весь такой изумленный.
— Да, у нас не тюрьма… — Иван Палыч едва не выругался, хотя, Некрасов был, по сути-то, не виноват. — Но, все же хоть какой-то пригляд за больными должен быть! Особенно — за заразными. Анализы ее покажите!
— Анализы в порядке… — хирург вытащил бумаги. — Вот!
Глянув, доктор с облегчением перевел дух:
— Да, все в порядке. Можно было завтра и выписать.
— Мы и хотели завтра!
— Значит, не дождалась… Ладно! Пожалуюсь жениху, что еще делать!
Вообще-то, присматривать за Лорой должны были чекисты, иностранный отдел во главе с Яшей Блюмкиным, коему бывшая шпионка, похоже, рассказала все. Иванов как-то проговорился, что Блюмкин лично хлопотал за нее перед шефом и тот, вроде бы, согласился не предавать Лору суду, а использовать в своих целях.
Ну, как бы там ни было, а раз не охраняли, так, значит, и не надо было. Главное — не заразная! Черт с ней…
— Женя! А давай-ка, брат, чайку!
— Сейчас поставлю, — улыбнулся Некрасов. — А можно и в дворницкой. У них там самовар!
— Ну, раз самовар…
Хоть чайку попить! Ничто и ехал… И слава Богу, что так.
В дворницкой сидел тот самый солдатик, которого когда-то не так давно прооперивал доктор. Из бывшей охраны царя…
Как бишь его? Хотя, неважно. И переспрашивать как-то не комильфо.
— А что, чайком нас угостишь, братец?
— Так от — самовар, — засуетился солдатик. — И пироги от. Анисья пекла, сторожиха… Вкусные!
— Хорошо! — усаживаясь на скамейку, доктор потер руки. — А что за гости сегодня наезжали?
— Да парень молодой, — улыбнувшись, солдатик округлил глаза и понизил голос. — А с ним — государь! Он, он, я сразу узнал! Глаза, бородка… И голос… тот самый голос…
— Часом, не привиделось тебе, братец?
— Не-е! Я ж в охране у него служил! Вот, и карточка… фото… Посейчас, принесу, ага?
Не дожидаясь ответа, выздоравливающий бросился прочь из дворницкой… вернувшись через пару минут:
— Это… там… телефонируют! Женщина какая-то. Нервная. Спрашивает начальство…
— Начальство? — поставив чашку, Иван Палыч посмотрел на Некрасова. — Сиди, Женя! Схожу. Любопытно просто… И что там за нервные женщины звонят?
Поднявшись в ординаторскую, доктор поднял лежащую на столе трубку:
— Слушаю, Петров.
— Иван Павловичи, это Юля! Так и знала, что вы будете здесь.
Голос сбежавшей авантюристки звучал напрядено и нервно, да и там, откуда она сейчас звонила, явно что-то происходило: слышались громкие крики и треск… Выстрелы?
— Иван Палыч, пожалуйста, позвоните в ЧК! Может, вы знает, кому! Дежурный не отвечает… В милицию не дозвониться… Сейчас снова попробую и…
— Да что там у вас происходит-то? — закричал в рубку доктор. — И где?
— Бандиты… напали… Стрельба!
— Где? Адрес говори! Адрес!
— Пречистенка, десять… Контора «Новый таксомотор». Скорее, Иван Павлович! Нас всего трое! Я, Анатоль… и Николай Александрович… с Урала, шофер…
Глава 14
Иван Павлович едва не выронил трубку. Адрес и последние слова Юлии — «Скорее!» — резанули уши. Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Николай Александрович. Царь. Под обстрелом…
Иван Павлович, не выпуская трубки из руки, тот час же покрутил ручку аппарата:
— Девушка, мне срочно — ЧК!
— Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Перестрелка. Там… Романов, — отрывисто бросил Иван Палыч, сбегая по лестнице. — И, возможно, наши «знакомые» с ландо.
«Минерва» Кузьмы была уже у подъезда. По пути заехали на Лубянку. Валдис рванул переднюю дверцу и втиснулся рядом с шофёром, Иван Павлович и Шлоссер запрыгнули в салон.
— Гони, Кузьма! Как на пожар!
Тяжёлый автомобиль взревел и рванул в ночь.
Москва мелькала за окном тёмными силуэтами домов, редкими фонарями, расплывающимися в лужах после недавнего дождя. На Пречистенке, одной из самых тихих и аристократических улиц старой Москвы, царила кромешная тьма. Лишь в одном месте, у массивного трёхэтажного здания бывшего «присутственного места» — дореволюционной канцелярии с толстыми стенами и высокими окнами, — тускло светился одинокий фонарь, выхватывая из мрака шикарная ландо с поднятым верхом. Ландо стояло наискосок у тротуара, словно брошенное наспех. Вороной конь беспокойно переступал ногами.
«Минерва» с визгом тормозов остановилась в двадцати шагах. Дверцы распахнулись.
— Оружие, — тихо сказал Валдис, первым выскакивая на мостовую. Его наган уже был в руке.
Иван Павлович, хоть и врач, машинально проверил свой браунинг в кармане пальто. Шлоссер, выйдя с другой стороны, бесшумно обошел ландо, прикрывая спутников.
Из здания доносились приглушённые звуки: грохот, крик, звон разбитого стекла. Бой шёл внутри.
Валдис, прижимаясь к стене, жестом показал на парадную дверь — она была приоткрыта. Шлоссер кивнул, указывая на чёрный пролом подворотни — служебный вход.
— Я — внутрь, — прошептал Валдис. — Максим, ты с заднего. Иван Павлович, прикройте здесь, у ландо. Никого не выпускайте.
Пригнувшись, он юркнул в распахнутую дверь и растворился в темноте подъезда. Шлоссер метнулся в сторону подворотни.
Иван Павлович остался один у лакированного экипажа. Сердце колотилось. Он заглянул в ландо. Внутри — пусто. На сиденьях валялась смятая газета, пустая бутылка. Но на козлах, на облучке, лежала синяя драповая фуражка. И тут же, под сиденьем, он заметил длинный, узкий футляр из тёмной кожи, похожий на футляр для хирургических инструментов.
Он потянулся к дверце ландо, чтобы открыть её и заглянуть внутрь футляра. Но в этот момент из темноты подворотни вырвалась фигура. Не Шлоссер.
Высокий, широкоплечий мужчина в тёмном пальто и кепке. В одной руке он нёс небольшой ящик, в другой — револьвер. Его лицо, освещённое светом фонаря, было бледным и перекошенным злобой.
Их взгляды встретились. На долю секунды в глазах незнакомца мелькнуло удивление, сменившееся яростью.
— Полицай⁈ — прохрипел он и, не целясь, резко вскинул руку с револьвером.
Иван Павлович инстинктивно отпрыгнул за колесо ландо. Глухой выстрел разорвал тишину Пречистенки, пуля со звоном