Ивана Палыча словно молния поразила! Это были точные приметы Потапова! Значит, и впрямь… Вот уж, действительно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
— А когда они приходили?
— Несколько дней назад.
— Англичанин тоже фотографировался?
— Н-нет… Он за компанию зашел. Да тогда дождь был. Вот они в фойе и пережидали! — фотограф вдруг замолчал и, подумав, взмахнул рукою. — Кстати, англичанина этого я и раньше замечал. У афишной тумбы, здесь, на углу, там еще сапожная мастерская. Он, правда, спиной стоял, но — высокие рыжие ботинки и кепи! Это уж не спутаешь. Но, я внимания-то особого не обращал, так, пробегал мимо… Как вам, кстати, фото?
— Замечательно, Арсений Венедиктович!
— Венедикт Арсеньевич…
— Венедикт Арсеньевич! Большое вам спасибо!
Самый настоящий охотничий азарт вдруг захватил Ивана Павловича и властно повлек в сапожную мастерскую. Та располагалась как раз напротив тумбы, завешанной рекламными афишами театров и цирка, в полуподвале. «Николай Арданов. Починка обуви» — гласила строгая вывеска.
Спустившись по узкой лестнице вниз, доктор толкнул дверь…
— Добрый день! — вынув гвозди изо рта, оторвался от своего дела сапожник — еще совеем молодой парень с узким бледным лицом и длинными светлыми волосами. — Хотите починить штиблеты? Рекомендую набоечки. Очень недорого!
— Иван Павлович! Дядь Ваня… Здрасьте!
Из подсобки вдруг выскочил светловолосый парнишка в кожаном фартуке — сосед по квартире Витенька Сундуков.
— Здравствуй, Виктор, — кивнул Иван Палыч. — Ты что же это — в сапожники податься решил? А как же школа?
— Так каникулы ж! А тут я подрабатываю.
— Вы, товарищ, не беспокойтесь, — сапожник привстал, положив молоток на пол. — Все бумаги, как надо оформлены.
— Да я не о них, — улыбнулся доктор. — Знакомого одного жду. Вот, договорились у тумбы встретиться, а его все нет. Может вы видали? Такой…
Витя вдруг рассмеялся и кивнул на оконце под самой крышей… точнее, под сводами:
— Дядь Вань! Да от нас тут только ноги видать.
Доктор замялся — действительно…
— А он в какой обуви был? — вдруг уточнил сапожник. — Ну, этот ваш, приятель…
— Рыжие высокие ботинки, — припомнил Иван Павлович. — Говорит — английские. Если не врет. Вообще, он такой хвастун, знаете ли…
— Не врет, — хозяин мастерской широко улыбнулся. — Настоящие английские ботинки фирмы «Трикерс»! Я поначалу-то думал — «Черчес», да у «Черчесов» шнуровка другая и покрой. Но, «Трикерс» ничуть не хуже!
— И-и… давно вы эти ботинки видали? — улучив момент, прервал доктор.
Сапожник задумался:
— Не то, чтобы давно… Но — часто!
— Часто? Как часто?
— Не то, чтобы часто… Раз в неделю — точно. По пятницам, что ли… Да, по пятницам — как раз афиши меняют. Видел! И каждый раз — в компании с яловыми казенными сапогами! У левого я бы каблучок подбил, а то отвалиться скоро. Там каблук-то каблук — подошва. Но все-таки.
* * *
Как установил Шлоссер, сбежавший Хоменко как-то жаловался на сапоги и собирался подбить подошву — как раз на левой ноге.
Вцепившись в новые данные, Иванов решил устроить засаду… Даже не устроить, а устраивать! Каждую пятницу. У афишной тумбы.
— Ах, какой замечательный сапожник! — радовался в кабинете Иван Палыча Иванов. — Я так полагаю, они там, у афишной тумбы, и встречались по пятницам. Хоменко и Потапов. Потапов! Отыскался-таки, гад! Ишь, под англичанина косит… Ничего, возьмем! За все эта сволочь ответит.
«Не говори гоп, пока не перепрыгнешь», — вспомнив английскую пословицу, хотел было сказать доктор, но промолчал — как бы не накаркать! Как многие врачи, он все же был немного суеверным.
— А что Ферапонтова? — поинтересовался вдруг Ковалев. — Так и молчит?
— Молчит, зараза, — помрачнев, Валдис покусал губы. — Все любовничка своего застреленного поминает. Ничего — разговорим… А во внутренней тюрьме нынче весло — проверка! Понабрали, черт знает, кого…
— Да уж, — согласно покивал Шлоссер. — Мы чай-то пить будем? Хоти, так за водой схожу. Где у вас тут?
— В коридоре, на вахте, кран, — доктор протянул чайник… и тут же спохватился. — Ой, заварка-то! Ничего, у секретарши шефа возьмем — не окажет. Сходишь, Леня? Баранки-то нас сегодня есть?
— Бублики, — скромно отозвался Валдис.
— Иван Палыч! — дождавшись, когда сотрудники вышли, Иванов хитро глянул на доктора. — Ты про Машу-то пока не рассказывай. Как там еще…
— Тоже мне — секрет Полишинеля! — рассмеялся Иван Павлович. — Ладно уж, не скажу.
Набрав воды, вернулся Шлоссер с чайником, за ним поспел и Ковалев с заваркой. Иваново распаковал бублики. Иван Палыч вытащил колотый сахар… и потянулся к зазвонившему телефону.
— Тебя! — выслушав, он протянул трубку Валдису.
— Иванов у аппарата! — отозвался чекист. — Да, слушаю, слушаю, да… Что? Сейчас будем!
С изменившимся лицом Валдис покусал губы:
— Попили, называется чайку…
— Да что случилось-то? — вскинул брови доктор.
— В тамбуре пригородного поезда нашли труп с ножевой раной, — Иванов пригладил челку. — Без документов и денег. Мужчина лет тридцати. Круглолицый, с ассиметричными губами. На правой кисти — русалка с якорем.
Глава 18
Странный автомобильчик ехал за зеленым «Хорьхом» от храма Святой Софии, а, может, и еще раньше. Маленький, узкий, верткий, он напоминал налима или уклейку: непонятного цвета — то ли темно-синий, то ли темно-зеленый, малость побитый, двухместный. Сиденья были расположены друг за другом — тандемом. Вроде бы, в авто было двое… А, может, лишь только один водитель в больших шоферских очках и кожаной кепке. Не разглядеть: был уже поздний вечер, в Константинополе темнело быстро.
В Константинополь, город городов, оккупированную столицу распавшейся османской империи, советская делегация добралась лишь сегодня, пароходом из Крыма. Миссия была не то чтобы абсолютно тайной, но и не особо афишируемой, особенно в том, что касалось пути следования.
Поезд в Париж, знаменитый Восточный экспресс, отправлялся через день, рано утром, времени оставалось мало. Целью делегации был Версаль, конференция по послевоенному урегулированию… куда ни Советскую Россию, ни Германию не пригласили. А, значит, все будущее устройство мира будет таким, каким захочет Антанта, без чета интересов России и Германии. Что в будущем приведет к новой — куда более страшной — войне. Которую доктор Петров, как человек, знающий будущее, собрался не допустить вовсе! Точнее, для начала — сделать лишь первый шаг, прорвав международную блокаду.
Советская Россия сама напросилась на конференцию. С подачи доктора Совнарком сделал это хитро и изящно — презентация «подарка мировому сообществу» — пенициллина (и некоторых других разработок) как раз и должна была состояться на конференции. Тайные переговоры увенчались успехом: Клемансо, Ллойд-Джордж и Вудро Вильсон