Они прошагали еще минут двадцать или даже больше того, как вдруг фонарик замигал и погас.
— Кажется, батарейки кончились, — уныло сообщила Настя.
* * *
Яркое солнце сияло в позолоченных навершиях ограды Версальского дворца. В парке били фонтаны. У парадного крыльца, недосягаемые для назойливых журналистов, в нетерпении ожидающих у ворот, стояли два джентльмена в безукоризненный фраках с манишками. Один — коренастый, с широким крестьянским лицом, седоусый — Дэвид Ллойд-Джордж, первый граф Дуйвор, виконт Гвинед и премьер-министр Великобритании. Второй — сухопарый, с несколько вытянутым лицом и пышными каштановыми усами — сэр Артур Бальфур, министр иностранных дел и родственник короля Георга Пятого.
Оба курили сигары…
— И где же господин Чичерин? — Ллойд-Джорж вытащил из карман часы. — Пора бы уже ему быть. С неким русским доктором.
Лорд Бальфур скривил губы в улыбке:
— О, это не просто доктор, дорогой Дэвид. Заместитель министра! И — изобретатель этого чудо-снадобья…
— Пенициллина!
— Вот-вот… и еще много чего… Так нам больше он нужен, нежели господин Чичерин… Кстати, слышали об объявленной господином представителем эскападе? Якобы с ним приехали дочери свернутого императора Николая!
— Их же расстреляли! — стряхнув пепел, хмыкнул премьер-министр. — Так пишет'Таймс'!
— А вот Чичерин обещает их представить!
— Да полноте, сэр Артур! — Ллойд-Джорд покачал головою. — Большевики вполне могут подменить всех принцесс.
— Но, я их хорошо знаю! Особенно младшую, Анастасию… Сейчас она, правда, выросла…
— А вот и господин Чичерин! — повернув голову, улыбнулся премьер.
— Здравствуйте, господа! Прошу извинить за небольшую задержку.
Георгий Васильевич прекрасно говорил по-английски. Правда, сейчас он выглядел как-то рассеянно:
— Я пока здесь один… Ольга и Татьяна Николаевны прибудут чуть позже… А доктор Петров и великая княжна Анастасия — скорее всего, завтра.
— Какой-то у вас не очень-то уверенный тон, господин Чичерин, — усмехнулся Ллойд-Джордж. — Хотите сигару?
* * *
Полная тьма окружила беглецов, вокруг снова послышались стоны… и кажется, скелеты цеплялись за одежду всеми своим костями, словно старались задержать, утащить…
— Настя, вы где? — спросил в темноту доктор.
— Кажется, меня кто-то держит… Ой! Кто-то прошмыгнул!
— Не бойтесь! Наверное, это просто крыса…
— Мама!
— Тсс! Слышите, что это?
Оба напряженно прислушались.
— Кажется, похоже на поезд, — несмело промолвила княжна. — Ну да! Поезд… Метро!
— Тогда давайте руку, и идемте на звук!
— Да-да, идемте! Ой… кажется, на череп наступила… Да и черт-то с ним!
Откуда сейчас поезда? — стараясь не оступиться, подумал вдруг Иван Палыч. — Ведь забастовка же! Или уже кончилась?
— Наверное, какой-то ремонтный состав… — Настя думала о том же. — Ой! Свет! Право же — свет! Вон, вон же! Бежим!
— Не споткнитесь только!
Свет тусклых люминесцентных ламп, проникал сквозь дыру в стене, отражаясь от кафельной облицовки станции. Выбив лишние кирпичи, доктор спрыгнул на рельсы и помог выбраться своей спутнице.
— Скорей на платформу, Анастасия! Может быть поезд…
— Да не будет — забастовка же! Грэв! Вон, и народу никого…
Народу и впрямь не было.
Забравшись на платформу, Иван Палыч подал руку Насте:
— Прошу!
— «Данфер Рошро», — девушка прочитала название. — Ну, все правильно! Давайте наверх.
Они вышли наружу на небольшой площади у статуи лежащего льва.
— Бельфорский лев! — радостно закричала Настя. — А вон и таксомоторы!
— Такси! Такси! — подпрыгнув, Иван Палыч яростно замахал руками.
* * *
— Ну, что, господа? Пойдемте же в зал! — убрав в карман солидные серебряные часы, Ллойд-Джордж искоса посмотрел на толпившихся у закрытых ворот журналистов. — Пресса вся в нетерпении! Особенно вон та юная журналисточка… Однако же, какая энергичная особа! Она сейчас через ограду перемахнет! Или ворота повалит…
— Сэр Артур! Сэр Артур! Дядюшка! — между тем, закричала девчонка.
Премьер-министр удивленно взглянул на Бальфура.
— Она что же, вас знает, милорд? Однако, у вас и…
— Мило-рд! Дядюшка Артур!
— О, мой Бог! — всмотревшись, лорд Бальфур выронил от удивления монокль. — Это же… это же Анастасия, принцесса Романова! О, мой Бог… Принцесса… княжна…
Глава 20
Лорд Бальфур, побледнев, сделал шаг к ограде. Но его остановил железной хваткой Ллойд-Джордж.
— Сэр Артур! Овладейте собой. Вы сейчас на виду у всего мира, — прошипел премьер сквозь улыбку для фотографов.
Но было уже поздно. Слова «принцесса Романова», вырвавшиеся из уст британского министра, пронеслись по рядам журналистов, как электрический разряд. Затворы камер защёлкали, как пулемётная очередь. Толпа у ворот загудела, забурлила.
В этот момент к парадному подъезду, преодолевая последний заслон ошеломлённой охраны, подкатило такси. Из него выскочили двое — мужчина в помятом, забрызганном глиной пиджаке и девушка в светлом платье, которое теперь больше напоминало карту парижских катакомб.
Иван Павлович, тяжело дыша, вышел, выпрямился и увидел знакомую по газетным портретам фигуру Чичерина. Рядом — двух других джентльменов, один из которых смотрел на Анастасию так, словно видел призрак.
— Георгий Васильевич, — хрипло произнёс доктор. — Чуть не опоздали. Простите. Непредвиденные… обстоятельства.
Анастасия, напротив, казалось, только расцвела после всех перипетий. Она отряхнула платье, поправила волосы и, поймав взгляд лорда Бальфура, сделала ему лёгкий, изящный реверанс — не поклон подданной, а светский жест равной.
— Милорд, — её голос, чистый и звонкий, прозвучал так, что на мгновение стих даже гул толпы. — Как приятно видеть старого друга семьи в добром здравии. Вы прекрасно выглядите.
Бальфур, собрав всю свою дипломатическую выучку, сумел кивнуть.
Ллойд-Джордж, оценив ситуацию с мгновенной политической проницательностью, широко улыбнулся.
— Доктор Петров! Мадемуазель! — произнёс он, делая шаг навстречу и нарочито громко, чтобы слышали журналисты. — Какая драматичная встреча! Мы уже начали волноваться. Прошу, проходите. Мир ждёт новостей. Хороших новостей.
Его взгляд скользнул по замершей в ожидании толпе.
— Во всех газетах мира будет не столько о наших договорах, сколько о «воскресшей принцессе» и русском докторе-спасителе, — шепнул он своему спутнику так, чтобы никто не услышал. — И оба — в свите красного наркома. Черт побери, это гениальный ход. И этот ход сделал не Чичерин. Его сделал вот этот уставший человек в грязном пиджаке'.
Пока делегация скрывалась в здании дворца, а фотографы осаждали не отпускаемую охраной Анастасию последними вопросами, Иван Павлович на секунду задержался на пороге. Он обернулся, вглядываясь в дальние ряды машин и экипажей. Там, в тени платана, стоял тёмно-синий «Вандерер». И человек в круглых очках, сидевший за рулём, медленно, почти невежливо, поднял руку к козырьку кепки. Своеобразный салют.
Штольц… или фон Ашенбах. Неважно. Игрок сделал свою ставку. Теперь очередь доктора.
Иван Павлович глубоко вздохнул и переступил порог Версаля. Впереди был не дипломатический раут, а новая битва. Но теперь у него на руках был неожиданный козырь — живое доказательство того, что не все в революционной России — кровь