Чжан и двое татуированных потоптались у входа ещё с минуту. Потом толкнули дверь и зашли внутрь.
— Тарг? — Тэкки вопросительно покосился, поочерёдно коснувшись рукоятей револьвера и ножа. — Режем?
— Ждём, — повторил я. — Держись сзади. Присматривай за тылом.
Дождавшись от него кивка, обошёл здание. Нашёл окно, через которое просматривался зал лапшевни. Прижался к стене, стараясь не отсвечивать.
Внутри было почти пусто — поздний час, перед самым закрытием. Дед Олег за стойкой. И бабушка Мэй, которая возилась с чем-то на кухне, изредка выглядывая в зал.
Чжан и его спутники подошли к стойке. Пузатый китаец сразу затараторил, размахивая здоровой рукой. Перебинтованную держал прижатой к боку.
Старик слушал. Кивал. Лицо — каменное. Глаза то и дело косились на входную дверь. Ждёт меня? Нервничает, понимая, что могу вернуться и столкнуться с этой компанией?
Чжан ткнул пальцем в сторону коридора. Того самого, что вёл к лестнице на второй этаж. К моей студии. К Дарье.
Зверь внутри взревел. Вздыбил шерсть. Заскрипели стиснутые зубы. Хрустнули кости пальцев, что уже начали трансформацию.
Вот же тварь! Горло вырву! И сердце!
Олег покачал головой. Сказал что-то. Развёл руками — мол, не могу, не положено, не моё дело. Наверное.
Один из татуированных засмеялся. Резко прекратив, переглянулся через стойку. Навис над стариком. Что-то процедил — губы почти не двигались.
Олег снова качнул головой. Начал отвечать. Быстрее и зло. Активно жестикулируя руками. Только желваки на скулах заходили.
Чжан дёрнул татуированного за рукав. Заговорил. Быстро, примирительно. Тот отступил. Скривился. Сплюнул на пол.
Потом — хлопнул Олега по плечу. Как старого приятеля. Тот скривился. Но говорить ничего не стал.
Второй татуированный отчего-то заржал. Долбанул по спине пузана-китайца. И что-то напоследок сказав деду Олегу, двинул к выходу. Чжан засеменил следом, что-то бормоча и кланяясь.
Я отлепился от стены. Метнулся обратно за угол. Тэкки — следом. Бесшумной ночной тенью.
Троица вышла на улицу. Постояли. Один из татуированных закурил. Чжан продолжал что-то втирать второму, тыкая пальцем то вверх, то в сторону лапшевни.
Бандит — если это действительно был член банды — отмахнулся. Рявкнул что-то коротко. Чжан моментально заткнулся.
Пошли. Не торопясь. Вразвалочку. Хозяева жизни, мать их.
Я выждал секунд десять. Кивнул Тэкки. И двинулся следом.
Держать дистанцию было несложно. Улицы портового района я уже знал. Запахи, что обрушивались лавиной со всех сторон — успешно сортировал. Скользил в тени, поглядывая на Тэкки-тапа за спиной.
Троица впереди не оглядывалась, не проверялась. Уверенные в себе. Или просто тупые.
Варраз двигался чуть позади. Молчал и постоянно крутил головой. Не привык ещё к городу.
Мысли в голове крутились, как жернова.
Убить? Можно. Прямо сейчас. Догнать, порвать всех троих. Нырнуть назад в темноту улиц. Зверь внутри рычал — давай. Они угрожали. Хотели подняться наверх. Переступить черту. Заслужили смерть.
Но! Это война. Не с Чжаном — с бандой. Если эти уроды из «Драконов», сначала бы выяснить что именно им наплёл пузан. Узнать, рассказали они кому-то про это или нет.
И главное — я до сих пор не уверен, что это вообще бандиты. Татуировки, куртки, манера держаться — да, похоже. Но мало ли в порту отморозков, которые косят под криминал?
Убью их — а они окажутся племянниками какого-нибудь торговца рыбой. Обычными дебилами, у которых какие-то мутные дела с нашим мерзотным соседом.
С другой стороны — если это члены банды, а я не убью, то вернутся. Приведут других. Или просто заявятся днём, пока я сплю. Заставив меня сражаться в невыгодной ситуации.
Хреново. Слишком много вариантов.
Троица свернула в переулок. Я чуть ускорился, чтобы не потерять их из виду.
И тут ветер принёс новый запах. Знакомый. Приторный. Бьющий в нос. Белая дрянь.
Зверь внутри замер. Потом — взвыл. Заставляя мышцы на момент стать каменными, а меня замереть.
Из-за поворота вышел мужчина. Высокий. Хорошо одетый — пиджак, брюки, начищенные ботинки. Не портовая шушера.
В руке — фляжка. Металлическая, с гравировкой. Мужчина поднёс её к губам, отхлебнул. Поморщился. Убрал во внутренний карман.
Запах белой субстанции шёл от него волнами. От фляжки. Дыхания. Заставлял меня звереть. Стоять около стены, стиснув зубы.
Татуированные заметили мужчину и сразу подобрались. Расправили плечи. Один даже чуть поклонился.
Знакомый. Не просто прохожий — кто-то из своих. Выше рангом.
Чжан, наоборот, съёжился. Отступил на полшага. Ему от этой встречи было явно неуютно.
Мужчина что-то сказал. Татуированные заржали. Пузан состроил кривую улыбку.
Я прижался к стене. Рука — на рукояти револьвера. Тэкки замер в паре метров от меня.
Как же тяжело держаться. Внутренности крутит. Пальцы дёргаются сами по себе. Картинка перед глазами размывается, то почти скрываясь за алой стеной, то вновь становясь чёткой. Моя звериная часть жаждет кинуться в бой. Разорвать. Вычеркнуть из реальности.
Но нельзя. Лучше проследить за мужчиной. Отдельно от остальных. Выяснить кто он такой. Откуда берёт эту дрянь и зачем её пьёт? Взять ублюдка живым. Допросить.
Заманчиво. Очень.
Из проулка показались двое свенгов. Здоровые, пьяные, громкие. Шли, пошатываясь, орали какую-то песню. Не замечая никого вокруг. По одежде не понять — то ли матросы, то ли какие портовые рабочие. Или вовсе залётные.
Один из них качнулся. Потерял равновесие. И зацепил плечом в мужчину, который уже прятал фляжку.
— Эй, — пьяно икнул свенг. — Извиняй, братан…
Мужчина не ответил. Вместо этого медленно извлёк откуда-то из-под пиджака короткую металлическую дубинку. И ударил.
Хруст. Свенг завыл, хватаясь за лицо. Завалился вниз. Из-под пальцев хлещет кровь. Челюсть — всмятку. Я пару зубов кажется рассмотрел. Сила удара у ночного хлыща с фляжкой оказалась какой-то запредельной.
— Чё за… — начал второй.
Один из татуированных пнул его под колено. Свенг рухнул. Дубинка опустилась — раз, другой. Хруст. Вой. Оба плеча — в кашу. Следом ещё два молниеносных удара. Коленей у этого типа теперь тоже не было.
Первый попытался достать оружие. Пистолет, кажется. Мужчина ударил снова. Впаял по рёбрам. Потом обрушил ногу на пальцы руки, превращая их в кровавое месиво.
Второй свенг завыл, ворочаясь на асфальте. Хлыщ с фляжкой подошёл к нему. Присел на корточки. Сказал что-то — тихо, почти ласково. Убрал дубинку. Погладил орка по щеке. И стремительно полоснул ножом, вспоров брюхо.
Татуированные азиаты ржали. Хлопали друг друга по плечам. Один снимал на телефон.
Чжан тоже пытался смеяться. Но пузана трясло. Казалось ещё чуть и вывернет.
Свенги хрипели на мокрой брусчатке. Один уже затих — то ли потерял сознание, то ли умирал. Второй ещё дёргался,