— Что на счет попавших под бомбежку?
Попугин только рукой махнул:
— Там все плохо. Металлолом! На запчасти только и годятся; может, на заводе как поправят — но до завода еще нужно добраться…
— Так и пустите их на запчасти, товарищ майор. Срежьте броневые листы, усильте броню на командирском танке Чуфарова… Да и на других машинах.
Вот тут-то комбат действительно возмутился:
— Да вы что, товарищ кобриг⁈ Это же не полевые работы, тут заводской ремонт… Да и потом, движок Т-26 итак еле справляется с легким танком — куда его еще утяжелять?
Но деланное возмущение комбата ремонтников я проигнорировал, негромко хмыкнув.
— Товарищ майор, вы лучше вспомните о трофейной ремонтной «летучке», что передали в ваше распоряжение — и сделайте то, что от вас требуется. Ибо это приказ… Усилить нужно хотя бы лобовую броню Т-26, чтобы хоть какие-то шансы были под огнем ПТО. В этом случае вес увеличится не сильно, но кого-то из экипажей дополнительный броневой экран обязательно спасет.
— Товарищ комбриг! Да я же…
Я перебил майора, жестко ткнув пальцем в левую сторону его груди — туда, где носятся такие ордена как «Красное Знамя» или «Красная Звезда».
— Ты попробуй, Иван Данилович, попробуй. Если все получится, опишешь сам процесс крепления броневых экранов на Т-26. А мы его в качестве инструкции в войсках распространим от твоего имени… Тогда уж я и орден на тебя выбью — не сомневайся!
Попугин посмотрел на меня как-то потеряно; впрочем во взгляде его уже загорелись заинтересованные огоньки.
— Есть… Выполняю!
Еще раз усмехнувшись, я ободряюще хлопнул комбата по плечу:
— Вот и молодец! Так и надо…
Отправив подчиненного заниматься танками, сам я еще раз, с тоской оглядел уцелевшие Т-26 Чуфарова. В принципе-то могло быть и хуже — с боя вернулось десять исправных машин, а выживший механик перегнал машину погибшего Кулемина… И две уцелевшие «сушки» — одну, увы, накрыл ответный залп английских гаубиц.
Контуженный старший лейтенант (хотя начштаба уже готовит приказ о присвоение геройскому танкисту капитанское звание) сейчас находится в санитарном батальоне, выбитом мною в штат дивизии. С ним же и танкисты, получившие легкие и средние ранения. С ними же три десятка казаков, пораненных во время боя… Увы, еще столько же осталось лежать в засаде — и станичникам ещё повезло, что истребители вовремя начали штурмовку механизированной колонны!
Не рассчитал я с засадой, явно не рассчитал… Да ведь боялся же, что более крупную группу танков и десанта враг засечет — и свяжет группу Чуфарова боем еще до выхода к шоссе! Кроме того, очень надеялся на наши самолеты… Но они хоть и выручили засаду, однако и англичане сопротивлялись крепко, сумев «поклевать» моих бойцов сильным ответным огнем.
Англичане, чтоб их…
Эх, как же я радовался, когда генералы вермахта и флот сдали фюрера! Когда сами немцы быстро раздавили внутри страны отчаянное, но недолгое сопротивление штурмовиков и немногочисленных (по отношению к армии) эсэсовцев… Вот, воплотился в жизнь «план Остера» — пусть и запозданием! «Хитрый лис» Канарис сумел провернуть в этой ветке истории то, что в моем прошлом ему не удалось ни в 43-м, ни в 44-м…
Война кончилась, в СССР спасены миллионы гражданских, миллионы женщин и детей — погибших в известной мне истории! Миллионы взрослых, полных сил мужиков и парней… Мою страну ждет прекрасное будущее — не будет ни демографической ямы, ни безотцовщины 50-х, и последующего за тем роста бандитизма. Огромные людские ресурсы остались внутри страны — да и не только людские!
Вот он, прекрасный новый мир, уже замер на пороге…
Какую же гордость я тогда чувствовал… Да меня в госпитале просто распирало от самодовольства! Радости за свое вмешательство, за то, что все происходящее есть результат моего «попаданства»… И естественно, когда я узнал о внезапном ударе немцев, получивших подкрепления, об объявлении войны СССР со стороны Франции и Англии… Наконец, об разоружении польских частей, в коих начался настоящий бунт! Мой давний знакомец Францишек Сикорский был ранен одним из собственных офицеров, когда обратился к солдатам с требованием следовать данной присяге — и выполнить союзнические обязательства перед Красной Армией. Судьба очаровательной медсестры Марты — возможно, спасшей мне жизнь в эвакуационном поезде из Львова — мне теперь совершенно неизвестна…
К сожалению, еще недавно храбро сражавшегося союзника мы потеряли; после короткого сопротивления польские части были разоружены и расформированы. Из добровольцев создают теперь «Народное войско Польское», но оружие доверяют лишь идейным коммунистам — остальных направляют в тыловые инженерные части.
Честно сказать, когда я все это узнал — то словно бы земная твердь под ногами разошлась. Получается, я не сделал ничего лучше — а только усугубил⁈ Причём жестко усугубил ситуацию…
И как из нее теперь выйти⁈
Готовых ответов у меня, увы, нет. У ноябрьского наступления, активным участником которого я был в самом начале, имелся реальный шанс взломать оборону врага… И нанести ему поражение, пока германские позиции не превратилась в хорошо подготовленный в инженерном отношении «Восточный вал»! «Вал» из нескольких линий траншей с дотами, дзотами, бронированными огневыми точками, продуманной системой пулеметно-артиллерийского огня, минными полями и «зарослями» спиралей Бруно. Пока война из маневренной не перешла в позиционную — и немцы не обновили за зиму свой танковый парк для будущих наступлений…
Но временное перемирие похоронило это наступление — а упорное сопротивление немцев, что продавливалось за счет легких танков и неэкранированных Т-28 привело к тому, что большую часть машин наши потеряли как раз за время рывка вперед. Правда, немцам сумели оформить «Канны» в полосе наступления, и тридцать тысяч зольдат и офицеров попали в плен… Но эти потери врага легко нивелировались подкреплениями, переброшенными с линии «Зигфрида».
И удар даже пехотных частей, подготовленный обстрелом дальнобойной артиллерии и массированным воздушным налетом, позволил немцам опрокинуть вырвавшиеся вперед части РККА. Свою роль, впрочем, сыграл в этом и мятеж в польских частей, кое-где просто обваливших фронт…
Погано… Как же погано я тогда себя чувствовал!
Впрочем, как позже выяснилось, ни французы, ни англичане пока не готовы воевать с РККА всерьез — да и зачем им это? Достаточно послать какое-то количество самолетов и обозначить свое присутствие на фронте парой дивизий экспедиционного корпуса — а там можно воевать хоть до последнего немца, хоть до последнего поляка! Правда, англичане решились на несколько большую активность — и умылись за это кровью… Если слухи о гибели