Правда, вскоре после строительства первого мавзолея, канализационные стоки затопили его вместе с мумией — о чем метко высказался патриарх Тихон: «по мощам и елей»… Конечно, документальные свидетельства такого «конфуза» не сохранились, а рабочим сделали «серьёзное внушение» — но слухи все равно пошли по Москве.
С другой стороны, ведь не только же «мощи» Ленина были частью новой «религии» — сама идеология Марксизма-Ленинизма, использующая христианские заповеди как фундамент, была призвана подменить собой Православное вероучение в России. И до поры до времени Сталин был ярым поборником этой идеи — свидетельством чему послужило уничтожение храма Христа Спасителя в Москве… И амбициозный план строительства монументального колоса на его месте: стоэтажного (!) «дворца советов» с огромной фигурой Ленина на шпиле! Его высота по изначальному проекту была 495 метров; для сравнения, высота разрушенного храма Христа Спасителя составляла всего 103,4 метра…
В душе Иосифа Виссарионовича не осталось места для веры, для Бога — но сердце его порой все же терзали сомнения. Однако он гнал их мысленно, гнал усилием воли — убеждая себя, что если бы Бог был, то разве позволил бы свершиться крушению царской России? Разве позволил бы Он победить «красным», а не «белым»? Нет, никак нет… Думать о том, какая же кара ждет вождя в посмертии (если оно все же есть) за все грехи, им совершенные, за всю пролитую по его вине кровь… Хоть во время Гражданской войны, хоть во время репрессий или коллективизации! Нет, уже немолодому вождю (шестьдесят два года, как никак) об этом было настолько страшно думать, что он старательно гнал от себя эти мысли.
Но буквально на днях вождю доложили — некая блаженная по имени Матрона, почитаемая даже монахами, а в народе именуемой «старицей», изрекла следующие слова: если народ теряет веру в Бога, то его постигают бедствия. А если не кается, то гибнет и исчезает с лица земли.
Эти простые слова произвели на Сталина огромное впечатление; еще со времен Горийского духовного училища он знал, что Бог оставил человеку право выбора и свободу воли. И вот, когда он услышал изречение блаженной Матроны, то очень многое стало на свои места… Выходит, народ Российской империи, сохраняя внешнюю религиозность, потерял веру в Бога еще тогда, когда сам Иосиф был молод. Люди, пользуясь свободой воли, грешили неисчислимо — и вот пришли беды на Русскую землю. Русско-японская война, первая революция, затем Мировая война…
Но даже эти беды не привели к общенародному покаянию. Русско-японскую в европейской России словно не заметили, революцию «перебедовали» (благо, что масштаб ее был не очень велик по сравнению с Гражданской). А в годы «Второй Отечественной» (как называли Германскую войну при царе) народ разделился на меньшинство патриотов, сражавшихся на фронте или помогавших фронту — и большинство тех, кто жил так, словно никакой войны нет… Храмы тогда так и не наполнились верующими, молящимися за своих сыновей, отцов и мужей.
Молящихся за победу России…
Хотя ведь в той войне случались даже явления Пресвятой Богородицы сражавшимся на фронте. Как например, перед битвой под городом Августовым в 1914-м году и последующей Варшаво-Ивангородской операцией, закончившейся крупной победой Русской Императорской армии…
Возможно, предательство царя со стороны генералитета, желавшего видеть на престоле Николая Николаевича с одной стороны, и либералов, вошедших во временное правительство с другой, как раз и стало последней каплей — Николай II, как ни крути, был «помазанником Божьим».
А возможно этой «каплей», разделившей «бедствия» и «гибель», стали гонения на православных в СССР… И если Гражданская война была еще бедствием — то не станет ли начавшаяся теперь война с Германией, Францией и Британией началом того конца, той самой гибелью, о которой говорит Матрона?
В конце концов, Господь ведь очень долго терпел грехи жителей Содома и Гоморры — пока еще оставались праведники, искренне молившиеся за людей, их помилование и исправление. Но когда и десяти праведников не нашлось, ангелы вывели праведного Лота с семьей, и тогда Бог пролил на эти города дождь из серы и огня… Ныне же библейская притча оживает на глазах — особенно если вдуматься, сколько праведников погубили большевики, придя к власти.
Неужели именно теперь настал тот предел, за которым идут уже не бедствия, а неотвратимая гибель⁈
Впрочем Сталин, озаренный внезапной догадкой, в тот же день отогнал от себя страшные мысли усилием воли. Ведь если Бог есть, то разве могут проститься вождю и его народу все те преступления и грехи, что свершились за последние двадцать лет⁈ А если нет, то и думать об этом не стоит… Но разговор с Берией вновь вернул Сталина к мыслям о Церкви и Создателе. И хотя доводы Лаврентий привёл вполне разумные и практичные, причём далёкие от теологии — но что-то мешало Иосифу Виссарионовичу согласиться с ними.
Что-то или кто-то…
Мягкий стук в дверь вернул вождя к реальности. Обернувшись, Сталин увидел Поскребышева, тихо вошедшего в кабинет:
— Иосиф Виссарионович, к вам Шапошников на доклад.
Вождь коротко кивнул:
— Пусть заходит…
Минутой спустя Борис Михайлович вытянулся перед хозяином кабинета во фрунт — и короткими, рубленными фразами докладывал:
— Немецкие и румынские силы нанесли контрудар. Авиация ударила по батальонам конно-механизированной дивизии на марше. Истребители прикрытия понесли большие потери, повреждено или уничтожено не менее десяти процентов материальной части… Включая и тяжёлые танки.
Сталин лишь недовольно дёрнул щекой, в и время как Шапошников продолжил:
— В свою очередь, головная группа дивизии в настоящей момент отражает атаку превосходящих сил врага. А именно первой лёгкой дивизии вермахта — и первого танкового полка румынских войск. Все вместе они представляют собой мощный кулак из более, чем двухсот чешских танков Т-35…
Глава 9
…Майор Акименко спешно отводил потрепанные бомбежкой батальоны по шоссе. Конечно, фрицам не дали шибко разгуляться во время налёта — четыре «ишачка» дрались в воздухе до последнего, уронив одного «мессера» и ещё пару «хейнкелей», вынужденных сбросить бомбы в поле. Кроме того, довольно эффективно отработали крупнокалиберные пулеметы, мешавшие немцам снизиться для точного удара… Наконец и сами «бэтэшки», лёгкие и верткие машины активно маневрировали, сбивая гансам прицел.
Так что по итогам налёта точных попаданий немцы так и не добились…
Увы, тонкой броне «быстрых танков» многого и не нужно — тяжёлые удары пятидесяти или стокилограмовых фугасов с такой силой били по лёгким «коробочкам» взрывной волной, что глушило двигатели, контузило