Нас облачили в тяжеленные и неуклюжие костюмы высшей защиты и вручили ранцы с той же алхимической бурдой. Наша задача была убрать дрянь там, где не могли проехать машины. В этот день я понял, почему ликвидаторов называют говночистами.
Через пару часов подогнали автозаки со штрафниками и к уборке присоединились сотни людей. Облачены они были в старые, отслужившие свой срок ЗКЛ (защитный комплект ликвидатора).
Штрафников один раз заменили на других, часов через шесть. Большую часть из «отработавших» смену «химиков» забрасывали в автозаки, так как они не могли идти сами. К нам тоже прислали подкрепление из других районов, но уйти мы не могли. Слишком велика была площадь загрязнения. Концентрация техники увеличилась.
И, в конце концов, я с удивлением услышал в наушнике: «Отбой. Тридцать седьмой на базу. Всем собраться возле броневиков».
Вся эта адская вакханалия, начиная с выезда, длилась почти двенадцать часов.
Когда я сел в транспортную ячейку броневика, то обнаружил, что у меня трясутся ноги. Остальные коллеги выглядели не лучше. Заноза вообще сошла с дистанции несколько часов назад и отлеживалась в нашем БТРе, наотрез отказываясь эвакуироваться.
— Вот это мы развлеклись! — хрипло проговорил сержант. — Адовы богатеи, ска! Чтоб им дрянь в глотку залили. Наверняка не заменили фильтры вовремя-на. Твари. А отделаются штрафом, к гадалке не ходи.
— Интересно, сколько кюри мы сегодня хватанули? — мрачно спросил Красавчик. — Я уж молчу о том, сколько «химиков» до завтра доживет.
— Заноза, давай в участок, хватит умирающую лань изображать. — сержант откинулся к стенке ниши и буквально через минуту захрапел, как и Кабан.
— Лань-херань, — на автомате выдала Заноза, заводя движок.
Мы с Красавчиком мрачно переглядывались всю дорогу до участка. Ко мне, несмотря на усталость, сон не шел совершенно. Красавчик же непрерывно мучительно кашлял, скорее всего, надышался испарений дряни.
Домой я в этот день так и не попал. Медосмотр после ликвидации прорыва закончился тем, что нас всем участком положили под капельницы. Я пытался сбежать, но врач пригрозил мне, что отстранит от работы на неделю, если не пройду процедуру очистки. Неделя отпуска казалась мне идеей крайне заманчивой, но пришлось подчиниться медицинскому произволу. Подводить ребят не хотелось.
Ночью, видимо, под воздействием препаратов мне снилась всякая чушь, в том числе я, почему-то запутавшийся в золотых нитях, уходящих в темноту, за моей спиной. Другие обрывки сновидения я не запомнил, может, и хорошо. От части из них веяло каким-то невыразимым первобытным ужасом. Такое ощущение, что на меня посмотрел кто-то с той стороны моих виде́ний. Может быть, даже тот, к кому уходят нити, опутавшие меня. И этот взгляд замораживал кровь в жилах.
Алекс, почему-то запутавшийся в золотых нитях, уходящих в темноту, за его спиной
* * *
Проснулся я разбитым. Такое ощущение, что по мне всю ночь скакали небольшие, но очень твердые, тяжелые и злые гномы-человеконенавистники.
Весь день мы ползали по участку, как сонные мухи. Маршруты и время патрулирования для остальных групп были сокращены вдвое. Коллеги выглядели не лучше нас. Некоторые собирались остаться на повторную очистку.
Я же предвкушал поездку домой и великолепный ужин от алхимика Игоря. Но не тут-то вышло.
В конце дня в участок прибыл Волков, который забрал нашу группу на выезд к какому-то складскому помещению на окраинах третьего уровня.
— Ты совесть имеешь, твое благородие, — жалобно проскрипел Ветер. — Обязательно на ночь глядя туда нас тащить?
— Господа, это не займет много времени. Но сделать это нужно сегодня. Меня не отпускают без сопровождения, так что не взыщите. Постараемся уложиться в полчасика, не больше! Туда и назад.
Мы подъехали к складу, ничего особенного не ожидая.
Ветер сразу сунул под нос, выглянувшему из будки сторожу, ликвидаторский жетон. Сторож теми же сонными и неторопливыми движениями, которыми он до этого выползал из своего убежища, вскинул свою двустволку на уровень живота сержанта и нажал на спуск. Грохнул сдвоенный выстрел, приглушенный фильтрами шлема. Вспышка в сгущающихся сумерках ударила по глазам.
Ветер успел подбить стволы снизу, а я ударил мужика ногой в живот. Не очень сильно, чтобы не повредить печень или селезенку, но его все равно швырнуло обратно в проход и вмазало в стену.
Мужик все теми же деревянными движениями попытался направить стволы на меня и получил удар в голову. Его мотнуло, курки щелкнули впустую. Упав на пол, сторож переломил стволы и полез в карман, за новыми патронами. Любой нормальный человек, да и большинство физиков, на его месте уже потеряли бы сознание.
Мы вдвоем с сержантом заломали мужика, отобрав у него ружье. Но он не прекратил сопротивление. Через мгновение хрустнули его руки. Сторож буквально выворачивал их из суставов, не обращая внимания на боль и травмы.
— Что за бобуйня! — Заорал Ветер. — Что с этим придурком не так-на!
— Тащите его наружу, сержант, — раздался сзади голос Волкова.
Мы вытащили извивающегося стража места из биндюжки. Сил у него было, как у обычного человека, но он ни на секунду не прекращал сопротивляться. Волков схватил его за волосы, задрал голову и уставился ему в глаза. Сторож сперва попытался укусить титулярного советника, но через несколько секунд вдруг закатил зрачки и обмяк.
— Менталист поработал. — Сказал Волков, вытирая пот со лба. — Будьте осторожны, ребята. Кажется, местечко с сюрпризами. Мы можем войти через стену? Есть с собой спецоборудование?
— Кабан! — голос Ветра стал напряженным. — Метнись за пластидом. Сделай нам проход вот здесь. Олег с силой обвел контур будущего прохода на стене рукоятью своего саперного топора. — Заноза. Контролируй ворота. Красавчик, замыкающим. Всем включить ПМЗ и надеть респираторы. Ваше благородие, — обратился он к Волкову. — Будьте любезны, проследуйте в броневик. И дверь заблокируйте! Боярин. Зафиксируй придурка, так чтобы он шевельнуться не мог.
Я принялся паковать сторожа, пока Кабан аккуратно скатывал пластид в колбаску и лепил его к стене, по контуру будущего прохода. На всякий случай я оттащил покалеченного мужичка за броневик.
От стены ахнуло. В пролом, светя подствольными фонарями, вломились Кабан и Ветер. Я заскочил следом за ними, последним в отверстие нырнул Красавчик.
— Ска! — Ветер смотрел на обратную сторону ворот. — Кабан, ты это видишь?
— Плазменная мина, — прогудел здоровяк. — Армейская, все маркировки вон видно. И она на неизвлекайку походу поставлена, — и резюмировал, — от нас бы угольков не осталось, если бы мы в ворота вломились. Хитро! — в голосе нашего гаргантюа слышался какой-то детский восторг.