Кофемашина сыграла мелодию завершения работы. Я взял дымящуюся чашку и осторожно отхлебнул. После кофе, которое варил Игорь, вкус был совсем не тот. Быстро к хорошему привыкаешь.
Раз уснуть не удается, пожалуй, займусь изучением материалов.
Что вскрыть? То, что я нашел в сейфе, или посмотреть подборку Кая по пророкам? Анна Иоанновна, что скажете? Монета блеснула гранями. Императрица. Что же пророки, так пророки. Когда-то же нужно начать изучать материалы. А исследованием батиного наследства я вообще займусь не дома. А то здесь чужих глаз слишком много.
Настроив виртуальный интерфейс так, чтобы при изучении материалов я мог видеть и окружающую обстановку, я вскрыл папку с материалами и углубился в их изучение.
Через полчаса я сварил новую порцию порошкового кофе и попытался вникнуть в материалы, которые Кай насобирал по всему «всемирному эфиру».
Сначала шли пророки, жившие до Новой Эры. Такие, как Кассандра, Бакид или Даниил. Все сведения о них были скорее мифом, чем историческим фактом. Кроме Бакида.
Этот гражданин Эллады составил первый известный письменный корпус предсказаний. Что любопытно, список дошел до наших дней и хранился в одном из национальных музеев Римского Понтификата. Я немного почитал об этом. Существовало две альтернативные точки зрения, первая что эти списки — поздняя фальшивка. А вторая, что правительство Понтификата скрывает истинные списки, поскольку там содержатся пророчества, якобы описывающие даже нашу современность. Вообще, материалов по этому Бакиду было изрядно, там начался целый детектив с попытками похищения списков или исследованиями, чтобы проследить их происхождение. Но я не стал пока углубляться.
Исайю и Даниила присвоили себе поклонники бога-страдальца. Их пророчества были внесены в священные книги, изучены под микроскопом и признаны научным сообществом бесполезными. Все попытки подогнать мутные формулировки священных текстов, к происходящим после смерти пророков событиям в мире, выглядели, как по мне, натягиванием мыши-полевки на гигантский кактус.
В шестнадцатом веке миру явился Нострадамус со своими «Центуриями». Это был самый распиаренный пророк из всех. К тому же его «Центурии» были полностью доступны в «эфире». Кай даже отыскал фотокопии одного из первых изданий книги Мишеля на старофранцузском.
И после Нострадамуса «эфир» упоминал только Вольфа Мессинга, какую-то болгарскую Вангу и «спящего пророка» Эдгара Кейси. И смотрелись они и их «пророчества» по сравнению с пророками прошлого, примерно как деревенская бабка-шептунья рядом с повелителем стихий. Такую фигню, как они, мог любой бизнес-аналитик предсказать. Даже если эти их «пророчества» действительно были сделаны именно тогда, когда «пророки» их якобы произнесли. А не были очередной более поздней фальшивкой.
Все остальные материалы о пророках и прорицании находились в разделе «сомнительные данные» и «фальсификации». Я туда даже не полез.
Негусто. Честно говоря, я ожидал большего. Хотя вру. Сам не знаю, чего ожидал. Спать по-прежнему не хотелось, и я щелкнул по заголовку «Центурии. Книга пророчеств». Внутри находились четверостишия, которые почему-то называли катренами. Издание было снабжено интерактивными ссылками и расшифровками стихов, большинство из которых были сделаны постфактум. Я лениво крутанул текст вниз, а затем приказал Каю выбрать три катрена случайным образом и вывести на экран. И тупо уставился на получившийся результат. Первый же катрен гласил:
Послание будет оглашено
Гордыню свою ты смири
Твой выбор — иллюзия, все решено,
Уйди, ты мешаешь, умри.
Вот здесь мне стало по-настоящему жутко. Не бывает таких совпадений! Четыре сотни лет назад жил человек, который предвидел мой сегодняшний бред? А сегодня первый же выпавший мне катрен процитировал слова ночного кошмара? Ничего себе масштаб событий! Но главное, понятно, что ничего, непонятно!
В душу холодными укусами впился иррациональный страх.
Я одним движением зрачков смахнул текст катренов с виртуального монитора. Пожалуй, на сегодня мне хватит душевных потрясений. Продолжу изучение темы позже. Тем более что информативность изученных материалов была равна нулю. Ну видел какой-то древний француз один сон со мной. Ну, допустим, послал мне то ли угрозу, то ли предупреждение. И что мне это дает? Кажется, что ничего.
Немного посидев над чашкой остывшего кофе, в некоем подобии транса, я, наконец, встряхнулся, сбросив с себя странное, внезапно навалившееся оцепенение. И направился в спальню. Попытка расслабиться и заснуть дубль два. Промучившись минут двадцать в попытках расслабиться, я все-таки умудрился провалиться в обычный, ничем не примечательный сон.
* * *
Утром я проверил запас праны. Процентов десять восстановилось. Надеюсь, мне сегодня не придется прыгать-бегать, заниматься боевыми действиями. Что-то неладное творится с моим драгоценным организмом. Отравления нет, всю дрянь я вывел. Ладно, поступлю, как всякий взрослый ответственный мужчина. Забью болт на эту ерунду и понадеюсь, что само пройдет. Обычно работает.
Участок встретил меня привычной уже рутиной, в которую я за неполный месяц вполне втянулся.
— Чего у тебя глаза красные, Боярин? — поприветствовал меня вполне живой и здоровый Красавчик.
— Да вот, смотрел ночью отечественные сериалы, и кровь из глаз пошла, — буркнул я в ответ.
Мой немудрящий юмор нашел неожиданный отклик. Коллеги заржали
— Нет, ну не скажи. Китайские еще хужей. — Не согласился видный кинокритик Ветер. — Там вообще непонятно, кто все эти узкоглазые, и почему они одну и ту же фразу по три раза талдычат-на! Скукота, ска.
— А нахрена ты их смотришь, тогда, сержант? — спросила хмурая с самого утра Заноза. — Мазохист чель?
— Супруга смотрит, — с тяжким вздохом ответил Олег. — А я, ска, страдаю-на. Смотреть не смотрю, но слышу постоянно. У меня скоро из ушей кровь пойдет, как вон из глаз у Боярина.
— Главное, чтоб не из жопы, — нелогично ответила Заноза.
Мы лениво обсуждали достоинства мирового кинематографа.
В Империи были разрешены к показу только мыльные оперы, официально одобренные министерством культуры. В основном испанские сериалы, вроде «Рабыня без ауры». Однако в «эфире» было множество страниц содержащих незаконный видеоконтент со всего мира. Власти Русской Империи пытались бороться с «культурной агрессией» соседей, но безнадежно проигрывали эту схватку оборзевшим отечественным видеопиратам. Последнее время модным поветрием стало смотреть и обсуждать фильмы и мультипликацию наших восточных соседей.
Посреди этой замечательной культурной дискуссии меня вызвали на второй этаж. Я без всякого предвидения знал, что меня жаждет увидеть его благородие Волков. Вряд ли я понадобился Плахину или Выгодовскому.
Волков сидел все в том же кресле с выражением вселенской скорби на лице. Сбоку от него стоял стол с новым монитором, на котором открывались и