Огромная черная капля стремительно упала с потолка, по пути превращаясь в невысокую фигуру в плаще с капюшоном. Все произошло так быстро, что я еле успел отследить это превращение.
Я сошелся со штурмовиком, стараясь уходить в слепую зону и держать его между мной и колдуном.
Но тот не обращал внимания на меня. Почти мгновенно после перемещения он метнул два, похожих на пародию наших печатей, сгустка тьмы. Один — дальше по коридору в сторону Занозы, а второй — в Красавчика.
Мое предвидение после появления колдуна заработало на полную катушку. Никакого больше белого шума или слепых пятен.
Красавчик ожидаемо увернулся от брошенной в него чернильной кляксы и обрушил на колдуна косой удар сверху. Тот не стал уклоняться. Выбросив вперед руку, он поставил между собой и ударом подобие силового щита, мутного от дряни.
И в ту же секунду чара, от которой Красавчик уклонился, как живая снова метнулась к бойцу и облепила его затылок черной шевелящейся пленкой…
«Мою спину обжигают проникающие ранения. Очередь, выпущенная Занозой, швыряет меня на пол, её „семерка“ рвет бронежилет, прошивая спину. Огромная, закованная в стальной сапог нога крушит мой череп. Смерть…»
Все, что я успел сделать, — это уйти в перекат, кувыркнувшись в опасной близости к штурмовику, и встать между ним и колдуном.
Я получил вдогонку удар бронированным кулаком, который сотряс мой позвоночник, но это был единственный вариант действий, при котором я получал минимальные травмы.
Заноза с деревянным лицом пыталась меня прикончить, стреляя короткими очередями.
Красавчик с воплем схватился за горло и упал на пол, черная гадость заползала ему в ноздри и рот.
Мне нужно было продержаться тринадцать секунд, или нам всем конец. Почти все варианты исходов боя вели к полной гибели всей нашей группы. Но если я продержусь, то почти никто не погибнет. Из-за кое-кого, не слушающего приказов.
Следующие мгновения превратились для меня в танец со смертью.
Колдун лениво — я увидел усмешку на видневшемся из-под капюшона лице — метнул в меня чару, похожую на ту, что поразила Красавчика. Правда, на этот раз ему понадобилось около секунды, чтобы сотворить ее. Видимо, две предыдущие были заготовками или висели на амулетах.
Я, даже не пытаясь уклониться от магии, сотворил «доспех духа», покрыв им все тело. Чара с чавканьем впилась в доспех. Я, уклоняясь от атак штурмовика и постоянно уходя от огня Занозы, ударил энергетическим щупом по ползущей по мне слизи. И нарушил в чаре колдуна что-то важное. Остатки соскользнули с доспеха, а я даже впитал немного дряни, которую сразу же переработало мое боевое предвидение.
Колдун был настолько уверен в успехе, что вместо того чтобы продолжить атаковать меня, склонился над бьющимся в конвульсиях Красавчиком, давая мне выигрывать те самые спасительные секунды.
Я ушел от очереди, полоснул клинком по запястью штурмовика, получил от него болезненный удар в бок с другой руки и продолжил свое смертельное танго.
Двигался я чисто на инстинктах и на подсказках моего *виденья*. Колдун, увидев, что я все еще в строю, снова принялся обстреливать меня чарами. Часть я принял на доспех, от другой части уклонился.
Пока длился этот чудовищный краковяк, я успел еще пару раз полоснуть штурмовика, пробив доспехи, и пару раз подставить его под выстрелы Занозы. Но серьезных повреждений я ему нанести не мог. Банально не хватало времени. Мне приходилось постоянно перемещаться, чтобы меня не прикончили снайпер или колдун.
Пришедший в себя Кабан дал мне секундную передышку, схватив штурмовика за ноги, однако, получив сапогом в голову, снова отключился. Надеюсь, хруст, который я слышал, — это тактический комплекс, а не шейные позвонки.
Тринадцать секунд. Запасы праны показали дно. Я был трижды ранен, третий раз заклинанием, пробившим доспех духа. Чем-то вроде грязной сосульки, которая таяла, попав в рану, и, очевидно, отравляла меня.
Раз. Увернуться от удара.
Два. Выставить щит духа.
Три!
Вокруг головы Занозы образовалась сверкающая алым печать, и наш снайпер рухнула на пол, потеряв сознание.
А вот и нарушитель приказов начальства. Серна вернулась к отряду и сделала это очень вовремя.
Громила-штурмовик на миг отвлекся на новое действующее лицо, появившееся на сцене. Серна, пылая гневом, с воплем метнула в его сторону очередную печать.
Мне его полусекундного замешательства было достаточно. Завершая очередной уворот, я пробил тяжелые доспехи мутанта в районе крестца. К сожалению, пришлось оставить в ране левый меч, чтобы гарантированно вывести громилу из боя.
Я же сразу бросился к колдуну.
Тот попытался применить заклинание перемещения (я видел, как он утекает от нас, превращаясь в черную каплю), но я не дал ему завершить чару, просто рубанув клинком, накачанным остатками праны, через формирующуюся «печать» по рукам.
Колдун, в отличие от штурмовиков, был в гораздо худшей физической форме. И физическая же защита у него была слабее. Мой меч рассек готовящееся заклинание, отрубил колдуну правое запястье и срезал три пальца на левой руке.
Очень хотелось следующим ударом вскрыть ему горло или проткнуть печень, но я помнил приказ: «Взять живым, по возможности».
— Что ты такое! — впервые за бой проскрипел колдун. — Твои техники похожи на умения сибиенов, но их учит и одаривает сам Пророк. Ты не мог этому научиться! Кто ты⁈
— Я тот, кому суждено тебя остановить. Посланник судьбы, — ответил я, отрубая ему левую голень.
Следующий удар рукоятью меча в висок вырубил ордынского диверсанта и завершил этот долгий бой.
Я, на подгибающихся ногах, подошел к Красавчику. Изо рта у него текла кровь, смешанная с густой черной слизью.
Я присел рядом и приподнял его, чтобы усадить спиной к стене. Серна хлопотала над Горой, рисуя печати прямо на теле.
Красавчик открыл глаза.
— Боярин. Где тварь? — просипел он.
— Пленена. Мы победили.
— Хорошо, Боярин. А я все, кажется. Сколько служил, ни одной царапины. А здесь не уберегся, — прошептал он, и взгляд его остекленел.
— Серна! Как там Ветер? — выкрикнул я, ныряя рукой в подсумок.
— Рана тяжелая. Отравлен, но жив. Я вытащу до прибытия помощи. А что?
Я не спрашивал, что со Свирелью. В конце концов, у меня только один шанс опередить смерть. Для одного человека.
Моя ладонь сжалась на зелье полного исцеления. Правой рукой я сорвал с Красавчика бронежилет, а левой разбил об его тело флакон с зельем. Веер вероятностей мне не помогал. Все варианты будущего были равнозначны. Где-то там на вселенских весах жизнь Виталия Прилепского зависла между