Ничего себе, у меня на базе репутация сложилась! Нет, если подумать, понятно почему и откуда. Но всё равно неожиданно. Почему сразу «псих», а не «решительный и умелый боец»? А? Я вас спрашиваю! Ладно, псих так псих, тоже неплохо.
Сразу заболели все места ушибов, полученных в бою, раны от магии и мышцы по всему телу. Вот так геройствуешь во славу империи, ходишь во всякие стремные места. Бьёшься с супостатом, не щадя живота и прочих частей тела. А тебе «псих» или, ещё хлеще, «задержать». Ладно, разберёмся. Багровую звезду уже назад не заберут. Думаю, и за колдуна нас наградят как-нибудь.
Найденная карта, вкупе со странно маленьким объёмом «основной» лаборатории, наталкивала на мысль о том, что диверсии и прочие испытания мутагенов были для нашего колдуна побочной деятельностью. Не дымовой завесой, но чем-то не главным. А что главное? Не думаю, что Волков нам изложит свои выводы после изучения документов. Так что придётся заняться найденными материалами самому. Зачем? Мне кажется, я сегодня увидел краешек истории, которая затрагивает судьбы множества людей. В том числе и мою. «Нити» до сих пор дрожали, не переставая. Наша группа без меня не дошла бы до этого места. Не победила бы в бою. Реальность перекраивалась, подстраиваясь под результаты наших действий. Ну или я так чувствовал. Но сейчас размышлять на эту тему не хотелось, да и не моглось.
В коридоре кипела суета. Наших раненых грузили на носилки с колёсиками. Ну, правильно, летающая платформа вполне может по дороге дать дуба из-за дряни в эфире. Печати парения — довольно тонкое волшебство. Так что здесь уместны эти примитивные устройства. К бойцам подключали мобильные мониторы, ставили на каталки держатели для банок с алхимическими препаратами. Собственно, на своих двоих место боя были готовы покинуть я, Серна, которой вообще здесь быть не должно, и Кабан, который к моему приходу уже оклемался и упрямо отказывался занимать место на каталке. Пленных тоже пытались погрузить на каталки, но если с колдуном никаких проблем не возникло, то штурмовик просто сломал хлипкую конструкцию своим весом.
Пока мы шли по коридорам башни, до нас донеслась отдалённая перестрелка. Отчётливо бахнула МОНка, а Кабан начал счастливо лыбиться. Но когда мы достигли импровизированного входа в башню, всё стихло.
Оказалось, что организованный здесь пост ликвидаторов попытались с наскоку взять местные синицинские аборигены. Получив по мордасам, они откатились обратно.
Идти дальше по лабиринту технических переходов, а потом кататься по третьему не пришлось. Подъём на четвёртый уровень был организован прямо здесь, возле башни. Здесь же нас ждал транспорт, чтобы доставить пострадавших и трофеи до базы.
Обычно, ну, как обычно, когда я был здесь в прошлый раз, всё на базе подчинялось заведённому раз и навсегда укладу. Даже выходы на зачистку были рутинными и неторопливыми. База была похожа на сонное царство, где ничего не предусмотренного планом и правилами внутреннего распорядка не происходит. Даже прилёт «Донского» и визит начальства прошёл в расслабленном режиме. Теперь же база походила на разорённый муравейник. Люди сновали по территории, машины и бронетранспортёры, рыча двигателями и изрыгая клубы копоти, въезжали и выезжали за ворота. Даже автоматические орудия по периметру, кажется, начали ворочаться в своих башнях чуть живее.
С неба упали четыре «реанимации». Две наши ведомственные и две частные, в этот раз «Мечниковские». У «Министерства ликвидации» с клиниками Мечникова был подписан долгосрочный контракт. Моих товарищей принялись паковать по машинам. Понятно. Здешним лекарям решили не оставлять, повезли сразу в Центральный военный госпиталь. Красавчика, Ветра, Гору и Свирель вместе с подключёнными устройствами и капельницами загрузили по машинам.
Заноза за время пути к базе пришла в себя после атаки печатью и молча сидела, схватившись за виски. Кабан тоже отказался эвакуироваться, заявив:
— Отлежусь, и всё нормально будет. Надо за вещами из лагеря присмотреть. Не дай бох, эти криворукие из отряда Горы чего забудут или сломают… — и Кабан сжал свой кулачище размером с небольшую спелую дыню.
— А че было-то, Боярин? — очнулась Заноза. — Я ниче не помню. Вот я стреляю в башню уроду, и вот очнулась в броневике. Башка трещит.
— А ты проверь амулет ментальной защиты, — посоветовал я.
— Твою мать, — Заноза полезла ощупывать цепочку, на которой висел амулет. — Треснул, ска. Так что было-то?
— Колдун тебя под контроль взял, — ответил я. — Серне пришлось тебя вырубить. Если бы не она, мне пришлось бы сделать то же самое, но не факт, что я был бы столь же аккуратен, как она. Так, всё потом, я Волкову звоню.
Я действительно набрал нашего прямого начальника, благо связь на базе была отличная. Когда толстяк появился на экране в ВС, кратко доложил о результатах вылазки и попросил дальнейших указаний.
Волков пожевал толстыми губами и произнёс:
— Отлично, Алексей Григорьевич. Я в вас и не сомневался. Вероятность успеха этой миссии я оценивал в шестьдесят пять процентов, но при этом понимал, что полностью просчитать ваш потенциал я не могу.
Мне нестерпимо захотелось заехать по жирной харе. Шестьдесят пять процентов? Серьёзно? Он рискнул жизнью сотрудников двух не самых плохих оперативных групп Управления при таких, прямо скажем, дурацких шансах? Впрочем, чего я хочу от ментата. Там эмоциональная сфера с гулькин хер. Волков — такая злая карикатура на типичного боярина. Но по морде ему дать не расхотелось.
— Я здесь ни при чём, командовал Ветер, которого, кстати, в госпиталь увезли.
Волков отмахнулся от моей ремарки про госпиталь, как от жужжания надоедливой мухи:
— Увезли — значит, выживет. Я вообще планировал потери в двадцать пять процентов минимум. А вы обошлись и вовсе без них. Что делает честь и вам, и командиру вашей группы. Господь всемогущий, у вас на лице написано желание меня придушить, Орлов. Это нерационально. Значит так. Три недели отдыха всем. На лечение, чистку, реабилитацию. Вам, Алексей, на открытие стихии. Что касается текущих дел. Проконтролируйте, чтобы сегодня с базы вывезли всё оборудование, выданное на операцию. Инфо-карты с шлемов обеих групп сдайте моему помощнику, Резниченко, под роспись. Люди Горы временно переходят под ваше командование, им придут уведомления на служебные профили. Остальные приказы доведёте до них самостоятельно. Вывоз находок, ценностей и пленных не ваша задача. Благодарю за службу, Алексей Григорьевич.
— Служу империи, — только и осталось ответить на этот начальственный монолог. Другого ответа он не предполагал.
Но я сделал в уме ещё одну пометку напротив Волкова. Этот человек никогда не станет другом или хотя бы соратником. Он смотрит на всех окружающих,