Он остановился, осознав, что сидит напротив одного из этих людей.
— Тем не менее, это чистая правда! — заверила его Энн.
Мастерс вытянул шею. Его тон стал более доверительным.
— Продолжайте, мисс! Только между нами. Как вы можете быть так уверены в этом?
— Потому что мы вчетвером сидели настолько же близко друг к другу, как мы сидим сейчас. Доктор Рич был в центре, вот так.
Энн достала клюшку и поставила её в центре, представляя Рича.
— Торшер светил прямо на нас. Столик был не менее чем в двенадцати футах...
— Именно в двенадцати футах, — сказал Мастерс. — Я измерил.
— И из круга никто не выходил, — подытожила Энн. — Единственным, кто вообще проходил мимо столика, был сам Артур Фэйн.
— Я что хочу сказать, Мастерс, — вмешался откинувшийся в шезлонге Г.М., его отвратительная шляпа съехала на очки. — А как насчёт предположения, что кто-то прокрался внутрь через дверь или окно?
Мастерс заколебался.
— Давайте, давайте, сынок! Скажите нам.
— Ну, сэр, я скажу так: чертовски уверен, что это невозможно. Дело не только в том, что я поверил людям, находившимся в той комнате, хотя не могу не признать: то, что они мне сказали, весьма разумно. Но — если говорить о двери — у меня есть независимый свидетель.
— Свидетель? Кто?
— Дэйзи Фэнтон, горничная.
Мастерс вынул блокнот.
— Так вот, эта девица, Дэйзи, просто умирала от любопытства, желая узнать, что происходило той ночью. Ей было известно, что намечается какая-то игра в гипноз, но без подробностей. Любая девушка на её месте заинтересовалась бы. Поэтому с того момента, как гости после ужина отправились в заднюю гостиную, и до того момента, как был заколот мистер Фэйн, Дэйзи не покидала прихожую.
— Ого! — сказал Г.М.
Мастерс угрюмо кивнул.
— Именно так, сэр.
— Но...
— Подождите немного. Дэйзи слонялась по коридору. Немного позже она увидела миссис Фэйн, выходящую из гостиной, когда её попросили выйти, как в игре в "угадайку".
Дэйзи отшатнулась к двери столовой, где было темно, и стала ждать. Она сказала, что миссис Фэйн подслушивала под дверью, чего никто не заметил, пока кто-то из комнаты не запер дверь. Затем, несколько минут спустя, доктор Рич открыл её и пригласил миссис Фэйн вернуться. Всё совпадает с тем, что мы уже слышали.
Дэйзи вернулась на свой пост в коридоре. Немного позже зазвенел дверной звонок. Это пришёл букмекер по фамилии Макдональд, желавший увидеть мистера Хьюберта Фэйна. Дэйзи пыталась отослать его, но он заартачился. Так что она пошла в гостиную и позвала мистера Хьюберта Фэйна.
Мастерс сделал паузу, прочистив горло.
Раннее вечернее солнце сверкало у него на лбу. Для Кортни сцена прошлой ночи засияла живыми красками, хотя он и не присутствовал при ней.
— Мистер Хьюберт Фэйн вышел и стал говорить с букмекером на крыльце. Они о чём-то спорили — Дэйзи наблюдала за ними не всё время — а сама Дэйзи оставалась на своём месте, в коридоре, прижав ухо к двери.
На этом месте Г.М., сопевший, будто во сне, закрытый шляпой, приоткрыл один глаз.
— Погодите, сынок! Она не боялась, что старик Хьюберт рассердится, если увидит, как она открыто подслушивает под дверью?
Мастерс покачал головой.
— Нет. Она говорит, будто знала, что он ничего ей не скажет. Она говорит, что он никогда так не поступает. Она говорит, — тон Мастерса стал откровенно подражающим, — она говорит, что он "такой милый старый джентльмен".
— Угу. Давайте дальше.
— Мистер Хьюберт Фэйн завершил разговор с букмекером и вернулся в прихожую. Он вошёл в столовую, отхлебнул бренди из буфета (как мне сказали, он часто так делает), прошёл прямо к гостиной и открыл дверь где-то через десять секунд после того, как мистера Фэйна закололи. Иными словами, у него настолько же твёрдое алиби, как и у всех остальных в той комнате.
Мастерс закрыл блокнот с хлопком.
— Но самое важное (да?) — это свидетельство Дэйзи. Она клянётся, — и убейте меня, сэр, но я не вижу причин ей не верить, — что никто не мог прошмыгнуть мимо неё, пока она там стояла. Вот наш свидетель. Это отметает возможность, что кто-то вошёл через дверь.
— Да. Я боялся этого.
— Вы согласны, сэр Генри, или нет?
Г.М. простонал.
— Ну хорошо, сынок. Я согласен. Что насчёт окон?
— Я хорошо осмотрел эти окна. Под ними находится клумба шириной в четыре фута, которую полили ближе к вечеру, так что на ней бы отразились даже следы чьего-то дыхания. Окна находятся на высоте восьми футов от земли. На их подоконниках лежит нетронутый толстый слой пыли. Что представляет собой пол в комнате, вы уже знаете. Столик находился на расстоянии двенадцати футов от окон. Шторы были задёрнуты, и наши свидетели клянутся, что они даже не шевелились. Великолепно! Ни блокировки окон, ни болтов на внутренней стороне — кто запирает окна августовской ночью? А иначе попасть через окно было бы попросту ещё более невозможно. Это исключает окна так же, как и дверь.
— Да, — признал Г.М. — Исключает.
Филип Кортни осознал, что мысли проносятся у него в голове с бешеной скоростью.
Он надеялся, что вечером произойдёт продуктивное обсуждение или хотя бы выявление каких-то недостатков в показаниях свидетелей. А в результате комната стала выглядеть запечатанной в клейкую бумагу — ещё хуже, чем раньше.
— Но это же невозможно! — сказал он.
Мастерс медленно повернулся и посмотрел на него. как человек, заблудившийся в чужой земле, и вдруг услыхавший знакомый голос.
— Ах, — прошептал инспектор. — Где же я это уже слышал? Правда, где же я это уже слышал? Но посмотрите на сэра Генри! Его это, похоже, вообще не волнует.
Г.М., действительно, безмятежно развалился в шезлонге. Вокруг него летала муха, иногда присаживаясь на шляпу.
— Это дело, — продолжал Мастерс, — нужно рассмотреть с другой стороны. Оно, для начала, какое-то безумное и запутанное. Прежде всего: мы знаем убийцу, но убийца — единственный человек, который не может быть виновным. Мы...
— Хорошо, хорошо, сынок, — успокаивающе произнёс Г.М.
Но Мастерс только разошёлся.
— Нам нужно найти того, кто подменил резиновый кинжал на настоящий, в то время, как свидетельства доказывают, что