Он остановился, моргну. Затем его глаза остекленели, уставившись в пустоту, а дыхание стало шумным. Казалось, в голове с невероятным шумом рождается некая идея. Как во сне, он протянул правую руку, шевеля пальцами, будто что-то прижимая. Но когда вокруг зашумели, он очнулся.
— Нет! — рявкнул он. — Сожгите меня заживо, я не йог. Это может сделать кто угодно. Даже вы сами сами, если найдёте место на руке, где не заденете ни вену, ни артерию, убедитесь, что кожа натянута, и твёрдо воткнёте булавку.
Он вынул булавку, на которой не было ни следа крови.
— Хотите попробовать?
— Нет, спасибо, — содрогнулась Энн.
— Можно мне попробовать? — попросил Кортни.
Он отнюдь не был так спокоен, как хотел казаться. Но на него смотрели глаза Энн, и он старался не колебаться. Оголив левую руку по локоть, он взял булавку (которую Г.М. заставил снова дезинфицировать), приложил к руке, сжал зубы и...
— Ай! — заорал он, подпрыгнув, как от укуса гадюки.
Явное ликование Г.М. тем более его не успокоило.
— Я знал, что рано или поздно сотру это ваше невозмутимое выражение лица, — объявил Г.М. Затем его тон изменился.
— У вас не получилось, — объяснил он терпеливо, — потому что вы инстинктивно боялись себя поранить. Вы едва воткнули её, чтобы проверить, появятся ли ощущения, и они, естественно, появились. Это не так делается, сынок. Ваше подсознание...
— Всё в этом проклятом деле, — перебил Мастерс, — связано с подсознанием. Давайте так, сэр: этот трюк действительно срабатывает?
— Ох, сынок, конечно, срабатывает. Вы же видели, как я это проделал. Но, разумеется, нужны практика и сила духа.
Мастерс смерил его взглядом.
— Вы полны хитростей, не так ли?
— О да, — сказал Кортни, вынимая булавку из ноющей руки. — Если бы вы почитали его мемуары, старший инспектор, вы бы поняли, что он только об этом и думает.
Г.М. выглядел польщённым.
— У меня есть теория, — продолжал Кортни, — объясняющая, как он ловит убийц. Его мозг работает схожим образом.
— Но вся суть в том, — настойчиво сказал Мастерс, возвращаясь к теме разговора, — что эта штука срабатывает и миссис Фэйн могла притворяться. Хотя постойте! Трюк проделал доктор Рич. Значит, он был с ней в сговоре?
— Нет, нет, нет, нет, нет! — прорычал Г.М. — Это не означает, что миссис Фэйн притворялась, и это не означает, что Рич был с ней в сговоре. Рич знал, что она не притворялась...
— Правда? — скептически поинтересовался Мастерс.
— ... иначе он бы не стал задавать ей кое-какие вопросы, пока она пребывала под гипнозом, о чём я расскажу вам через минуту. Но эта девчонка, — он показал на Энн, — сомневалась. И Рич использовал возможность быстро избавиться от неё, провернув фокус. Вот и всё.
Мастерс вынул блокнот. Уравновесил его на колене. Потом отвернул манжеты рубашки, чтобы придать своим словам осторожность и весомость.
— Теперь немного послушайте меня, сэр. Вы лично признали, что миссис Фэйн — единственная, кто могла быть виновной. Не так ли?
— Согласно показаниям свидетелей, да.
— Именно так. И она могла притворяться, что находится под гипнозом, верно?
— Получается, так.
— Настолько искусно, что провела даже доктора Рича? Безусловно! — Мастерс снова распалялся. — Для этого надо быть великолепной актрисой, не спорю. Но таких хороших актрис мы встречали и раньше. Помните Гленду Дартворт [7]? А Дженет Дервент [8]? А Хилари Кин [9]?
Она могла подменить кинжалы, всё верно. Следующий вопрос: что стало потом с резиновым кинжалом? По вашему предположению, она "засунула его в рукав". Но стам его не оказалось. В таком случае, где резиновый кинжал? Агнью сказал мне, что провёл тщательный обыск этой задней гостиной, но не нашёл его.
— Нет, — безутешно промолвил Г.М., — его нашёл я.
— Вы?
Г.М. полез в карман брюк. Оттуда он вынул резиновый кинжал, на солнечном свету выглядевший неубедительно и дёшево, с содранной серебряной краской, из-под которой выглядывали куски тёмной резины. Он согнул его туда-сюда.
— Где вы нашли его, сэр?
— В диване. Он был спрятан между нижней и задней подушками, не на виду. В том самом диване, на который в конце эксперимента положили миссис Фэйн, предположительно под гипнозом.
Последовавшая пауза, в течение которой они представили лежавшую на диване Вики Фэйн, была не столь зловещей, как приятный голос Мастерса.
— И вы только сейчас решили мне это сказать? — осведомился старший инспектор, забирая кинжал у Г.М. и рассматривая его. — И когда же вы его нашли?
— Вчера ночью.
— Вчера ночью? Так почему же, чёрт побери, вы до сих пор и не заикнулись об этом?
Г.М. почесал уголок носа.
— По той же самой причине, по которой до умопомрачения и сейчас не хотел бы этого делать. Мастерс, идея безукоризненна. Признаю. Женщина даёт себя (судя по всему) загипнотизировать. Разделывается со своим мужем. И все думают, что, как вы и говорите, убийца — единственный человек, который не может быть виновным.
— Эта идея, — выдохнула Энн, — одновременно ужасает и захватывает. Довольно жутко, не правда ли, если бы тот, кто, как мы думали, фигурировал в одной роли, на самом деле исполнял прямо противоположную?
Г.М. проявил мимолётный интерес к этой фразе, развернувшись к Энн, между тем он снова обратился к Мастерсу.
— Свидетельства кричаще правдоподобны. Лопни мои глаза, ведь так? Сюжет совершенен. Мотив присутствует. Улики сильны. В этом есть только одна маленькая загвоздка.
— В чём дело?
— Всё было не так, — сказал Г.М.
Мастерс начал терять самообладание.
— К чему эти слова, сэр? После того, как вы сами признали...
— Этот тип, — прервал Г.М., показывая на Кортни, — стоял на балконе комнаты миссис Фэйн с того момента, как Фрэнк Шарплесс принёс её туда, и почти до того момента, как она проснулась. Теперь послушайте, что он скажет, а затем отправляйтесь и съешьте свою шляпу.
Филу Кортни было явно не по себе. Испуганный взгляд Энн встретился с его взглядом; он отвёл глаза, но сохранил воспоминание об этом на протяжении всего своего рассказа.
Он вспомнил, как Г.М. вытянул из него факты прошлой ночью, когда они стояли под луной перед домом Фэйнов, в тени вязов.