За весельем, сиявшим у неё в глазах, она пыталась спрятать глубокие переживания.
— Так что можете придать этому настолько коварный смысл, насколько хотите.
— То есть, — сказал Кортни, — не такой уж и коварный.
— Согласен, — улыбнулся Рич. — Что до меня, я снова чувствую себя свободным человеком.
Он выглядел удивлённым и немного недоверчивым, проводя рукой по лбу.
— Свободный человек. Свободный! Когда я снова увижу Мерривейла...
Этого пришлось ждать недолго. Г.М. как раз шёл по дорожке. В мешковатой спортивной куртке, хлопавшей над белыми фланелевыми брюками, он выглядел полусумасшедшим, который куда-то торопится.
Лицо Рича просветлело.
— Сэр Генри, — начал он, — я хочу поблагодарить...
Поведение Г.М. было весьма суетливым.
— Пожалуйста, сынок, — он махнул рукой, — как-нибудь в другой раз. Хотя нет, подождите. Мастерс хочет с вами переговорить. Он внизу, в кухне, доводит кухарку до истерики. Повидайтесь с ним, хорошо?
— С удовольствием! — объявил Рич и зашагал, будто под музыку.
Хотя Г.М. пытался скрыть выражение лица, Кортни видел, что что-то произошло. Он почувствовал дрожь возможной опасности. Страдая от дневной жары, Г.М. промокнул лоб платком, снял и протёр очки, прежде чем надеть их, будто боевой шлем.
— Вы, — обратился он к Энн, — идите к миссис Фэйн. Она хотела с вами поговорить.
Он посмотрел на Кортни.
— Вам тоже лучше пойти. Нет, сожгите меня заживо, вы не вмешиваетесь в чужие дела. Она выразила особое желание увидеть вас.
Неловкость возросла.
— Но что произошло, сэр?
— Не имеет значения, что произошло. Просто сделайте, как я сказал. Не идите через кухню, там сейчас рвут и мечут. Обойдите дом и зайдите через парадную дверь. Давайте. Живо!
С трудом Г.М. опустился на скамейку. Он явно хотел побыть в одиночестве. Вынув чёрную маслянистую сигару из кармана, он зажёг её и выпустил густые клубы дыма.
Последнее, что видел Кортни, потушивший трубку и следовавший за Энн по дорожке — Г.М., сидящий под развесистой яблоней, в очках, сползающих на нос, и сигарой в уголке рта, злобно и сосредоточенно разглядывющий свои туфли.
Они обошли дом и вошли. Коридор наверху был солнечным, тёплым и пустынным. Энн постучала в дверь спальни.
— Входите, — раздался приятный голос.
Казалось, прошли годы с момента, как Кортни впервые увидел эту спальню. Ничего не изменилось, если не считать того, что следы присутствия Артура Фэйна поблёкли или исчезли.
Там стояла светлая кровать из клёна, накрытая золотым стёганым покрывалом. Круглое зеркало на туалетном столике в дальнем углу. Ночник с зеркальным абажуром. Письменный стол между окнами. Длинные окна, выходившие на балкон, теперь оставались открытыми.
Вики Фэйн полусидела в кровати, опираясь на подушки; оттуда ей через окна были видны деревья, растущие на улице.
Теперь, когда её лицо жило и двигалось, она казалась красивее, чем Кортни её помнил. Она с трудом повернула голову, чтобы поприветствовать их; челюсти и шея выглядели всё ещё болезненными и несколько вздутыми, хотя это почти не было заметно. Загар частично скрывал бледность. На ней было кружевное неглиже поверх ночной сорочки.
Вики улыбнулась им, также с трудом, показав красивые зубы.
— Входите же, — попросила она. Её голос был слегка хриплым. — Комната, боюсь, то ещё зрелище. Но мы отпустили сиделку: я в полном порядке. Я могу сыграть шесть сетов в теннис подряд и не устать.
— Ты же знаешь, что не можешь, — твёрдо сказала Энн.
Вики не обратила на это внимания.
— Вы мистер Кортни, правильно?
— Да, миссис Фэйн. Я, наверное, зря так вмешался...
— Просто Вики. И вы не вмешиваетесь.
Она протянула ему руку, и он взял её.
— Вы большой друг Фрэнка, правильно? Он столько мне о вас рассказывал.
Огромное внутреннее счастье, казалось, поддерживало её и озаряло сиянием. Оно и сила воли. Кортни видел, что она ещё очень больна и держится, только отрицая это.
Он не знал, что сказать. Если бы он сказал: "Я слышал о вас с Фрэнком, мои поздравления", это было бы неуместно. Но фраза: "Я сожалею о смерти вашего мужа" оказалась бы неизмеримо хуже. Поэтому он не вымолвил ни слова, пока Вики погрузилась в мечтания.
— Похоже, — продолжила она, пробуждаясь и улыбаясь, — я доставила вам порядочно беспокойства в четверг ночью.
— Всё в порядке.
— Правильно, всё в порядке, — согласилась Энн, поправляя покрывало. — И, пожалуйста, хватит думать об этом!
— Моя дорогая, кто-то же должен об этом думать, — прагматично подметила Вики. — Также нельзя не признать, что мы в огромной опасности, и мне ещё повезло.
Кортни спросил себя, знает ли она, что случилось с ней на самом деле. Видимо, нет.
Её брови нахмурились.
— Вот я и думаю, — сказала Вики, осторожно трогая горло, — я думаю, не могла бы ты, Энн, оказать мне большую услугу?
— Конечно.
— Ты не могла бы остаться со мной сегодня на ночь? И, может, завтра? Старший инспектор Мастерс сказал, что утрясёт все дела с полковником Рейсом, чтобы тебе не выходить на работу.
За окнами, далеко в темноте, промелькнула вспышка молнии.
Энн неподвижно стояла, держась за спинку кровати.
— Конечно, смогла бы! — она открыла рот, заколебалась, но всё равно продолжила. — Ты же не думаешь, что всё ещё есть... какая-то...
Вики попыталась засмеяться; это явно причиняло ей боль, так что она оставила попытку.
— Нет, нет, нет! — заверила она обоих собеседников. — Ничего подобного. Я всего лишь хочу... компанию. И вряд ли тут подойдут миссис Проппер или Дэйзи.
Она опустила взгляд и сорвала покрывало.
— Понимаешь, Энн, в конце концов я убийца.
— Вики!
— Моя дорогая, это абсолютная правда. Я не собираюсь впадать в истерику или зацикливаться на этом. Но я убила бедного Артура, хотя и не понимала, что происходит. Это нельзя отрицать, так ведь?
— Нет; но тебя в этом винить можно не больше, чем кинжал. Ты была только... только...
— Вещью, — закончила за неё Вики. — Вещью, которая ходит, говорит, двигается и делает то, что ей велят. Но, знаешь ли, я не выношу быть "вещью". Я действительно убила Артура. Я даже видела пометку над его сердцем, тот крестик, нарисованный карандашом, чтобы я не промахнулась. По крайней