Вики кивнула. Тень омрачила её лицо.
Г.М. зажёг одну из своих отвратительных сигар, не извинившись.
— К сожалению, мы — мы с Мастерсом — не знали, что вам известно, или вроде как известно, пока вы не рассказали нам об этом днём в воскресенье. Если бы мы получили эти сведения раньше, то арестовали бы мастера Хьюберта ещё быстрее. Когда мы услышали ваш рассказ, всё стало ясно.
Видите ли, большинство считало Хьюберта богатым человеком. Так считал Шарплесс. Так полагал Рич. Так думал Мастерс. Но вся соль шутки в том, что он действительно был богатым человеком.
С самого начала вас с мужем ввёл в заблуждение один маленький факт. Хьюберт Фэйн был скупым. Обычным, простым, жадным скупердяем. Он был человеком — нам всем известны такие — который не раскошелился бы за выпивку, даже если бы от этого зависела его жизнь; который не имел ничего против паразитирования на родственниках, живя с ними весь год, хотя за это время мог десять раз расплатиться с ними.
Такие люди, как правило, обаятельны. Но я отношу их вместе с собственным покойным дядей в категорию мерзавцев.
Далее, вы думали, что Хьюберт был шантажистом. А мы с Мастерсом ничего не понимали, потому что, сожгите меня заживо, нам были известны факты!
Неделю назад в воскресенье днём Мастерс заявился ко мне с кучей накопившихся фактов. С помощью банка он узнал финансовое положение каждого фигуранта этого дела; и, как он сказал, не нашёл ничего удивительного или полезного. Иными словами, Хьюберт был именно тем, кем казался: богатым человеком.
Но мне совершенно не понравился отчёт о финансовом положении Артура.
Что мы знаем? Шесть месяцев назад Артур находился в такой финансовой пропасти и так погряз в долгах, что был вынужден продать свою страховку жизни. Но что произошло дальше? Он выкупил её обратно. А что ещё? Внезапно потоки денег хлынули на счёт Артура — на текущий счёт, с которого он мог расплачиваться с долгами — и к середине августа с его банковскими книжками снова всё было в полном порядке.
Г.М. снова уставился на Вики через очки. Он пожевал конец своей чёрной сигары.
— Потом мы побеседовали с вами. Вы выдали все детали убийства Полли Аллен Артуром (детали, известные только от Хьюберта); и вы сказали нам, что Хьюберт был нищим шантажистом, доившим Артура мягким, джентльменским способом.
И, повторю, это всё прояснило. Я понял, как вся ситуация была вывернута наизнанку. Если бы убийцей оказался Хьюберт, а шантажистом Артур, все детали головоломки бы идеально сошлись. Это дало нам то, что изводило меня до белого каления: мотив.
У Вики между бровями появилась морщинка. Она несколько раз порывалась сказать, прежде чем начала:
— Так Артур, — сказала она, колеблясь, — никогда?..
— Не гулял налево? — сказал Г.М. — Нет. В финансовых делах он был мошенником. Но как муж — предельно честным. Он говорил (и верил в это), что не существует пары счастливее в Англии, чем он и его жена.
Вики закрыла глаза руками.
Г.М. выглядел смущённым.
— Но лучше, — продолжил он, выпуская клубы ядовитого дыма, — мне объяснить по порядку.
Я положил глаз на дядюшку Хьюберта с самого начала. Вероятно, он напомнил мне одного негодяя, которого я знал давным-давно. Но не будем об этом. Чем пристальнее я на него смотрел, тем подозрительнее казалось всё, связанное с ним.
К примеру, он любил играть роль дяди-наставника, отца для своих подруг, "милого старого джентльмена", который мог бы разве что дать наставление юным девушкам. Но он не был стар — разве что вы так молоды, что считаете стариком человека лет пятидесяти. А что мы слышали о нём от доктора Рича, человека, бывшего его доктором и знавшего его?
Г.М. вывернул шею и уставился на Рича, мрачно разглядывавшего пол.
— Помните, как вы сказали, сынок, что очень бы хорошо поняли, если бы в попытке совратить загипнотизированную женщину обвинили Хьюберта Фэйна?
— Помню, — сказал Рич.
— Вы считаете это честной оценкой его характера?
— Считал и считаю.
— Угу. Что ж, всё в Хьюберте Фэйне: его внешний вид, манера одеваться, поведение — всё выдавало в нём настоящего Казанову. Ему нравились молоденькие: чем моложе, тем лучше. Ему нравились нежные и хрупкие. Как Полли Аллен, к примеру. Или...
— Вы имели в виду меня? — поинтересовалась Энн, поскольку Г.М. уставился на неё так прямо и сильно, что она не могла не заметить. Энн покраснела.
— Да, моя девочка, имел. И готов спорить, что Хьюберт Фэйн, как говорится, подкатывал к вам. И вы почти готовы были нам это сказать, пока мы тщетно расспрашивали вас об успехах Артура в этой области. Только не могли заставить себя признаться.
Я помню, как вы изменились в лице тогда, у майора Адамса, в четверг вечером, во время клок-гольфа, когда мы впервые заговорили о Полли Аллен. Вы сказали, особо подчеркнув, что не знаете Артура хорошо, но знакомы с его "семьёй". Вы бы не сказали так о его жене. А другой семьи у него не было: его родители умерли, когда вы ещё ходили пешком под стол. То есть, другой семьи, кроме Хьюберта. Это вы пытались нам сказать?
— Да, — призналась Энн и яростно кивнула.
Её лицо было ярко-красным.
— Уже некоторое время?
— Да, уже некоторое время.
— Что он делал? — поинтересовалась Вики с неподдельным интересом.
— Э нет! — сурово сказал Г.М. — Об этом не будем!
— Что ж, было бы интересно узнать, — подметил Шарплесс, широко и открыто ухмыляясь. — Но, впрочем, неважно. Продолжайте, сэр. Отмывайте нас от грязи.
— Таким образом, наш милый, безвредный Хьюберт заарканил Полли Аллен. То ли она напомнила ему кого-то, то ли нет — оставляю решать вам. Думаю, что на этом не стоит заострять внимание. Но сейчас, тупоголовые вы мои, я хочу обратить ваше внимание на интересную параллель. Слышал ли кто-нибудь из вас о загадке Сэндифорд-Плейс?
—