Несмотря на сей упрёк, от золотого напитка гостья не отказалась, ну, и мне пришлось поддержать её, попробовать сладкий аромат средиземноморья, правда, с оправданиями:
– Потеря сознания – не наш метод, замедление во времени лучше компенсировать перемещением в пространстве.
– Есть же старая технология социальной независимости, движение, то бишь эмиграция туда, где «Светит незнакомая звезда»…
– Палыч на себе апробировал, два романа, хоть, сейчас сочиняй, у меня и названия готовы: «Через Питер в Америку» и «Гарвард возвращается на Ленинский»…
– Признаюсь, что я для сего пагубного хобби уж и «гусиные перья» наточил, то бишь компьютер настроил, папочки завёл, в них черновички складываю…
В кабинете мою домашнюю башню, такую же, как на работе, при экскурсии по квартирке показывал всем. Надстройка из картонных коробок находилась над столом. Поверх была уложена рыжая ламинированная доска, над ней возвышался моноблок, рядом лежала клавиатура, мышь и сложенные пополам листики бумаги под скорые понятные только мне записи. О причине вертикального состояния объяснять, что к чему, не требовалось. Но всё же после упоминания сочинительства Таня спросила:
– Почему не купишь компьютерный стол, есть же готовые, чтобы работать стоя?
Прозвучал мой быстрый и на первую примерку незамысловатый ответ:
– Руки не доходят, соорудил наспех, так и оставил.
– Как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное…
– Два года уж так и живу…
На сию оговорку ни жена, ни гостья внимания не обратили. Сказал и сказал. Мы по-прежнему болтали, лишь про себя я заметил нечто тревожное:
– Почему два года, кажется, авария была месяца полтора назад? Странно? Что за ощущение?
– Похоже на прорыв во времени, информация рассыпается, а при дефрагментации теряется. Как проверить?
– Дата, дата на телефоне! Вот, точно…
Взял, нажал на кнопку, зажёг экран, сразу обратил внимание на изменение фона. Картинка, шрифт, всё не моё, даже изображение часов другое и – о ужас! – на календаре добавилось ровно два года!
– Неужели «Gold Martini» – ключ от машины времени?
Впрочем, ни бутылки с вермутом, ни рюмок, как не было, стеклянный чайник с тёмной заваркой на столе, чашки имелись, а «ключ» пропал. И как-то само собой вырвалось:
«Конфетки-бараночки
…
Все прошло, все умчалося
В невозвратную даль,
Ничего не осталося,
Лишь тоска, да печаль…»
Стоял теперь один (да, почему-то один!) перед компьютером и пытался восстановить, что же было, чего пропустил? Вдруг в дверь постучали, и в кабинет заглянул тот самый пожилой рабочий, который обычно более других беспокоился о ремонте и сроках, зашёл не просто так, а с вопросом:
– Ну, что, профессор, делаем или не делаем? Третий день уже…
Договорить посетитель не успел, наткнувшись на моё раздражение:
– Ты откуда тут появился? О чём говоришь?
– Господи, это же уже было! – мелькнуло у меня в голове:
– Как же я на работе-то…, только ж дома был!
Меж тем работяга сообразил, что зашёл в кабинет не вовремя, и попятился со словами:
– Зайду, зайду, позже, нас насчёт электромобиля спрашивали…
– Нет, стой! – остановил я торопыгу. Нехорошие предчувствия и возможность повторения беды стали вырисовываться в голове, и оттого возникло чёткое понимание, что ничего поручать нельзя, что всё надо проверить самому, сделать своими руками, иначе до истины не доберёшься!
Мы вместе вышли из кабинета, спустились на первый этаж. Там у кладовщика я попросил сначала набор, потом отказался, взял лишь головки и накидные ключи на 10 и на 13. Их должно было хватить для вскрытия… К чему-то припомнил, что заведующей складом когда-то работала жена хозяина автосервиса, но она уж давно на пенсии, а на её место года полтора назад пришёл мой сын. У него, естественно, подобострастно спрашивать, могу ли я взять инструмент, не хотелось и не требовалось. Подумал только:
– Жаль, была бы тут дама, обменялся бы для разрядки напряжения парой невинных фраз.
Именно поэтому буквально на автомате заглянул в бухгалтерию, но и там ныне работали новые, причём слишком молодые красотки. О чём с ними поговоришь? Не поймут, ведь, старика. Дурочки либо хихикать станут, либо растеряются. Другое дело раньше, Галина Петровна деньгами заведовала, так было с кем о бытие потолковать. Она, однако, тоже год как на пенсии, ушла внуков нянчить. Хорошо, хоть, саму бухгалтерию нашу в покое оставили, не ликвидировали… Жизнь, значит, продолжалась, правда, сослуживцы, которые однажды встретили меня восторженным приветствием:
– О! Профессор вернулся! – до сих пор даже не подозревали о том, что происходило за «кулисами», за пределами автосервиса.
Мне же после испытаний в лаборатории нетрудно было представить возможные последствия необдуманных манипуляций; с электромобилем не шутят. Впрочем, и без испытаний достаточно было одного пожара, который мы видели около нашего здания. Поэтому первым делом с парковки распорядился убрать все машины. Осталась только та, которую можно было считать бомбой замедленного действия или, как минимум, зажигалкой. Подкатили стойку-этажерку с приборами на роликах, затем на вскрытие чёрных ящиков ушло полчаса. Добрался до разъёмов, подключился и запустил диагностику. Вначале опрос портов шёл штатно, и я было потерял бдительность, но через несколько минут сообразил, что ошибаюсь, что рано расслабился. На экране компьютера всё внезапно запрыгало, заискрилось, завирусилось. Сквозь эти помехи, сквозь пургу цветных, серых и белых горизонтальных чёрточек можно было прочитать лишь одну фразу:
– Владимир…, Вадим, Вадим Сергеевич, алло, ты зачем сюда влез?..
– Просто разобраться хочу, – ответил я невидимому собеседнику и попытался подтвердить свои полномочия словами:
– С техникой всегда был на ты, понимал машины, и они мне как бы отвечали по-дружески, даже если подводили, то всегда подчинялись умелым рукам и исправлялись.
Увы, такого самонадеянного представления явно не хватило, и уже не на экране, но непосредственно в голове у меня возникло и заиграло отрицание:
– Я не машина, не комп, не железо, я разум, искусственный разум!
У меня же названный признак предмета ничего кроме усмешки не вызвал, поэтому с ехидством переспросил:
– Какой, какой? Какой разум?
Ещё и обозвал его:
– Разум ты, интеллект хреновый, а не искусственный.
И, видимо, этим всерьёз раздразнил чудовище, спящее в недрах мутных мозгов. Дальше вместо слов пошли угрожающие звуки:
– Ту-у…, ту-у…, ту-у…
Резкое «Т» звучало как удар, переходящий в чуть более протяжное «У», причём стук и эхо с каждым циклом нарастали и напоминали то, что происходит при действии катушек магнитно-резонансного томографа. Диагностика тут же высветила ярко-красные цифры. Сквозь помехи на дисплее они мерцали, как сигналы аварийки, и означали то, что, температуры резко повышались одновременно во всех ячейках, значит, аккумулятор пошёл вразнос.
Тогда перезагрузка бортового компьютера стала отчаянной попыткой спасти положение.