– Если бы не Вы, мы бы никогда не попали на море.
– Раньше только с детьми получалось.
– Потом дети выросли, никуда уже не выезжали.
Ещё как-то она показала на меня и осуждающе заявляла:
– Этот товарищ путешествовать не любит, работает, работает…
– Вместе тут были в последний раз на его 25 лет.
Кстати, жена вспоминала ресторан, где отмечалась первая четверть века моего существования. То заведение теперь оказалось неподалёку. И ради развлечения мы его посетили. Можно сказать, что всё складывалось замечательно. Но так наши отношения выглядели только на первый взгляд. В реальности мирное сосуществование начало покрываться мелкими трещинками. Без дела усталость от общения взрослых людей наступает, как правило, не позднее, чем через неделю. И каждый из нас теперь больше молчал, чем стремился общаться. Я же пытался разговорить каждого, только гораздо чаще безрезультатно, чем с пользой для совместно проведённых часов и минут. Поэтому посчитал, что наша компашка однозначно завалила бы зачёт на совместимость, то есть ни на какое межзвёздное путешествие не годилась. Мы бы переругались вусмерть в первый же световой год, распилили бы корабль на четыре части для независимого бегства в противоположные стороны. Столь экстравагантный сценарий я озвучивал, надеясь хоть как-то расшевелить нашу сонную команду, ненадолго это помогло, но вскоре мы продолжили незаметный дрейф, штиль сковал не только море, но также прочее наблюдаемое пространство и планируемое время.
Накануне ещё вечером мы разделились, и с утра, не встречаясь, двинулись куда глаза глядели…
Парк, прекрасный парк на берегу, как нельзя лучше подходил для прогулки. Вначале я намечал просто пройтись, но вдали заметил кое-что привлекательное для городского жителя и пошёл напрямую мимо дорожек. Привлекательным, вернее привлекательной оказалась козочка, которую, хозяева привязали к дереву и оставили щипать травку. Козочка, хоть и была небольшого росточка, но рожки имела. Поэтому деликатность при встрече была не лишней. Мне же не составило труда похвалить беленькую незнакомку и назвать её умницей. Несколько ласковых слов понравились остреньким ушкам, они дёрнулись, потом передние ножки, а за ними и задние весело потоптались. Между нами возникло доверие. Человеку совершенно точно проще иметь дело совсем не с человеком. Чаще эту мысль оборачиваю словами, чем лучше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки. Ещё некоторым больше нравятся машины. Последнее неизменно говорю о себе, но здесь (в парке) вполне, вполне можно было переключиться и погладить шёрстку на симпатичной мордахе и прыгающей спинке. Мы играли, убегая друг от друга по кругу. Даже говорили, я на своём языке, а она на своём, но всё понимали. Не так уж это и сложно было разобрать, что означает её бе-е- и ме-е-. Наверняка собеседнице приходилось сложнее. Одно только слово умница втрое длиннее…
На прощание козочка встала на задние ножки, и я щёлкнул пару кадров с моей новой подружкой. Не знаю, кому что, а для меня от нашей поездки запомнились именно эти селфи. С положительными впечатлениями потом ещё ходил и ходил по городу, где-то сидел на лавочке, над чем-то размышлял, даже не приближаясь к границам жёсткой реальности.
В гостиницу в тот день я вернулся под вечер. Заглянул к профессору и обнаружил его в раздражённом состоянии. Такое бывало раньше и не воспринималось серьёзно, поскольку мы уже достаточно много общались. И теперь показалось, что лучше уйти, не заморачиваясь чужими проблемами. В результате о том, что случилось, мне сказала Ольга:
– Катю выкрали…
С этим совершенно не стыковалось благодушие, которым завершилась моя прогулка, и разрыв я заполнил вопросом:
– Как, как кавказскую пленницу, что ли?
Но шутка не прошла…
7. Американские дети
Позже мы ещё пытались зайти к Сергею, но у него до глубокой ночи были разные люди, возможно, местные полицейские или другие чиновники, поэтому ничего уточнить не удалось. Утром же я медлил, посчитав, что человеку следует отдохнуть от посетителей и событий. Сидел в номере и просматривал подписки в интернете. Ольга погрузилась в свой виртуальный мир, и выходить было решено только часам к 10. Однако нас опередил резкий звук удара снаружи о стену. За ним последовали какие-то вопли и голоса, один знакомый и несколько неизвестных. Сначала на повышенных нотах, потом спокойных. Тогда, убедившись, что это просто беседа и никого не убивают, я осторожно выглянул из номера. В коридоре увидел Сергея, который мирно общался с двумя незнакомками около приоткрытой двери соседнего люкса. Моё появление было воспринято без эмоций. Девушки представились сами. Их звали Дина и Рита, а меня по понятным причинам полковник назвал сослуживцем Николаем Юрьевичем.
Вместе зашли к Сергею, подошла и моя жена. Тут к нам неожиданно, как к родственникам, обратился совершенно незнакомый парень:
– Дядя Коля, тётя Оля, извините, мы с отцом…
Чего они с отцом делили или не поделили, мы не услышали. В моей голове от праздничного слова дядя проскочило лишь «Анкл Бенс, Анкл Бенс», и стало ясно, что «у нас» неожиданно нарисовался американский «родственник» – немного темнокожий, высокий худой парень. Он стоял почти в центре большой гостиной, между ним и стеной на полу лежал убитый смартфон, а у плинтуса в том же направлении покоился кусок штукатурки. Очевидно, что «умный снаряд для метания» минут пять назад здесь позволил выпустить «пар» темпераментному молодому организму, и хорошо, что летел не в голову. Удар был мастерским, гандбольным и легко мог повредить не только отделку. А так, минус тысяча долларов, не страшно, у богатых свои причуды…
Дина и Рита быстро сообразили, что разборки намечаются семейные, и деликатно исчезли. Обнаружив это, Сергей представил нам самозванного племянничка:
– Знакомьтесь, мой сын, Саша.
– Прибыл из Питера, а проституток по дороге прихватил.
– Почему по дороге, – с раздражением возразил отцу Александр:
– Мы ещё дома познакомились!
Это «сильное» оправдание, несомненно, в наших глазах должно было менять отношение к молодёжи самым коренным образом, но, увы, не поменяло. Почему-то сохранялось чёткое представление о том, что новое поколение лишь выше нашего, то есть длиннее минимум на полголовы. И именно увеличение габаритов неизменно приводило к идее о необходимости поднимать не образовательный ценз, а проёмы дверей, если акселерация продолжится в том же темпе. В прочих чертах сынок был похож на папу, причём естественная для его возраста худоба подчёркивала наследственную резкость характера.
Мы тоже поняли, что тут дела семейные, и удалились, оставив родственников выяснять отношения наедине. Впрочем, своего возмущения скрывать не хотелось,