Ну, и служебная записка, и протокол, те, которые я уже видел, в бумагах майора имелись, да ещё и с черновиками в более полной редакции, то есть с упоминанием личной вины полковника в похищении андроида!
Стало предельно грустно, я вспомнил долговязого капитана, который в итоге оказался порядочным человеком, захотел даже узнать, как дела у его девушки Маши. Только теперь это стало совершенно невозможно, поскольку возвращение домой откладывалось на самый неопределённый срок. Его даже можно было назвать сроком заключения, но с серьёзным отличием от содержания в отделении полиции. «Сладкий режим» – такое название сочинил. А почему нет? Есть же строгий режим, общий, особый, пусть будет и сладкий…
Вот, по этому «сладкому режиму» незаслуженное наказание нам следовало отбывать в небольшой частной гостинице на четвёртом этаже одного из старинных зданий. Совсем недалеко от нас наполнялся людьми Невский, туристы свободно (без охраны) гуляли по площади у Александрийского столпа, ещё они часами пропадали в Эрмитаже… Нам же не запрещалось куда-либо ходить, но строго не рекомендовалось без особой причины покидать гостиницу даже в сопровождении двух-трёх молодых «гвардейцев кардинала».
Гостиницу переделали в офис, добавив к современному интерьеру мониторы. Как уже стало понятно, такие монстры-дисплеи на стойках использовались управлением везде. Наш семейный номер был несколько лучше, чем у Сергея. Значит, хоть чего-то я заслужил, пожертвовав последним здоровьем. Жене ещё для организации дистанционных занятий выделили отдельный кабинет с компьютером. Охрана тоже обзавелась парой номеров. Кухня с гостиной располагали к отдыху. В общем устроились мы основательно. Лишь скука в нашем офисе на Большой Морской стояла смертная.
– Сергей Павлович, слушай, тут с ума сойти можно… – обратился я к полковнику:
– Сам-то ты по городу шляешься, Ольга лекции читает, а мне чем заниматься?
– Видел, что в Русском музее выставка Врубеля, можно хоть туда схожу?
– Нечего там делать, – ответил творец теории вселенского заговора и в очередной раз завёл свою песню про глупых женщин.
Помнится, мой школьный дружок, Женька Иванов, впоследствии токарь, после двух скоропостижных свадеб, также резко появившихся детей и разводов был в этом убеждён, непременно утверждая, что все бабы курицы!!! Позже я стал замечать, что и более образованные люди, не подвергают сомнению указанный крик души. При продвижении интеллекта от простого сантехника до академика водохозяйственных наук «гипотеза Иванова» лишь дополнялась незначительными атрибутами… Так, например, писатель-фантаст Пилат (не Понтий, а всего лишь Борис), в автографе на обложке своей книги «Олимп» моей Ольге написал: «Соратнику по борьбе со злой Татьяной». Бывшая жена Пилата и была той самой Татьяной, причём считалась академиком водохозяйственных наук. Во всяком случае так было написано на её визитной карточке…
Зачем я вспомнил широко известного в узких кругах фантаста, не знаю? Видимо, так нужно было для поддержания на плаву моей памяти… Писателя-фантаста явно не хватало в нашей пресной компании для воодушевления воображения. Иначе мы не могли выйти за пределы, очерченные информационным управлением Сергея. Пришлось включить все свои небогатые способности, чтобы повернуть упрямого полковника к свету…
– А знаешь, что жена Врубеля была известной певицей? – спросил я.
– Эка невидаль, у меня жена тоже певица, – отмахнулся мой собеседник и добавил:
– Бывшая, бывшая жена, бывшая певица…
– Она теперь Сашку на подмостки тянет, и ресторанного уровня уже достигли…
– Парню бы делом заняться, у него же есть задел, занимался программированием, так нет же. Моя курица считает, что со сцены кудахтать круче!
Вот, хотел тему сменить, да вновь в курятник вляпался! Неожиданно и очень неудачно вышло… Однако по поводу профессии я был готов согласиться с выбором опозоренного Сашки. Темперамент человека, разбившего телефон о стену, никак не подходил для тихой и вдумчивой работы программиста…
Мысли мыслями, а возникший из-за моей неуклюжести «политический» провал требовал куда-то выбираться. На пробу для новой попытки тогда мне в голову пришёл следующий вопрос:
– Ну, хоть кто-то тебе нравится?
– Хоть бы Эдит Пиаф?
С этим мне повезло, угадал, не ошибся. Разговор повернул верно.
– Да, – наконец ответил Сергей.
– Хорошо, хорошо… – похвалил я товарища и продолжил:
– Хоть кто-то тебе нравится!
– А знаешь, что общего между Эдит Пиаф и Врубелем?
На этот вопросик полковник ответить не мог, и мне довелось его просветить:
– Пиаф – означает воробей по-французски, а Врубель тоже воробей, но по-польски.
– Эх ты, американский полиглот, что ж ты не знаешь таких простых вещей?!
– Ладно, – отмахнулся от меня Сергей и согласился на ничью:
– Иди к чёрту, к своему Врубелю, только не один, двух парней из охраны возьми…
В общем-то я хотел взять Ольгу, но и телохранители нам бы в обузу не стали, оставалось поблагодарить полковника за «сговорчивость» и собираться…
Сказал жене, думал, что обрадуется, но ошибся. Музейная затея совершенно не интересовала биолога. Если бы собрался в ботанический сад или в магазин семян, то другое дело, отложила бы свою науку. А ради картинок бросать наблюдения она не согласилась и пояснила:
– Понимаешь, мы практически уже можем читать мысли с помощью расширенной биометрии.
– У меня студенты сейчас для всех нас пишут декодеры.
– Пока получается на уровне курсовых работ, поскольку используются приближённые цифровые изображения объектов.
– Но стал понятен принцип…
– И, кажется, разгадан дар Вольфа Мессинга, ведь, он считывал мысли, касаясь руки человека и даже на расстоянии.
– А у нас тоже самое получается с помощью стикеров и штрих-кодов!
После такого дельного и компетентного доклада мне, несмотря на скептическое отношение к фотонике, стало ясно, как дважды два, то, что женщины были глупыми ровно до того момента пока не занялись биологией. По столь уважительной причине в музей мне выпало идти с охраной, но без Ольги…
13. Русский музей
Перед выходом я открыл гостиничный сейф у себя в номере, чтобы забрать паспорт и кредитку. Автоматически протянул руку и в этот момент случайно обратил внимание на то, что вещи лежат не так аккуратно, как их обычно оставлял. Документы и карточки были сдвинуты, будто их бросили второпях. Ничего не пропало, поэтому взял то, что хотел, тем не менее подошёл к жене и поинтересовался, не она ли устроила беспорядок. Отрицательный ответ меня ещё некоторое время беспокоил, поскольку никто кроме нас не знал код, а мы не отлучались, разве что выходили на кухню. Между