…
Андрей находился в другом мире, и наши попутные сентиментальные мысли из его сознания не наблюдались бы даже в «телескоп». В его домыслах копаться бесполезно, для человечества в прямом смысле куда выгоднее разобраться с историей болезни, с диагнозом. Только кто ж на это медикам и биологам денег даст? Считается, что деньги гораздо больше нужны карательным органам. Между ними и наивно любимой гуманитариями «Эрой милосердия» истину следует устанавливать научным методом, чего и сейчас ещё нет, и тем более тогда не было.
…
Однако, во все времена были старшие, видавшие виды, тёртые, но благоустроенные и дальновидные «основоположники». Именно таким авторитетом считался Ильич, полный тёзка первого вождя революции и наполовину пятизвёздного героя конца социализма. В сфере определённого контроля Ильичёвцев находился авторынок Южного порта, Велозаводский рынок, торговцы цветами, цеховики (поставщики одежды и обуви). То есть много кого принудили очутиться под этой крепкой крышей.
…
В своё время Ильич отбывал срок с Федосеем в одном лагере, вышел намного раньше, и полезного бойца давно ждал на воле. Поляну накрыл в лучшем тогда ресторане «Арбат», встретил как сына, утаил лишь, что серьёзно болен, от того и благотворительность. С банкета года не прошло, как Ильичёвцы естественным путём стали Федосеевцами. По датам уложились в «пятилетку пышных похорон».
***
Биологически жизнь так скроена, что каждая малая банда является моделью целого государства. Восьмидесятые годы в этом смысле стали периодом прогрессивного развития лихих и неустрашимых. Нагулялись они, только сытые и раздольные времена быстро завершились. Конкуренция начала девяностых привела к каннибализму, культурно названному адмиралом внутривидовым хищничеством. Новые стаи поглотили остатки прежних, а про самого Федосея слухи ходили, что нет его, застрелили. Мне же и в голову не приходило, что в этих слухах речь идёт о судьбе моего бывшего одноклассника. По одним улицам ходили, да пути наши краями разошлись. Однажды лишь разговор случился. Двое парней тормознули у подъезда, когда домой возвращался. Поинтересовались моим кооперативом.
– Вова, мы по твою душу, – вежливо так обратился первый.
– Потолковать надо про делишки, – доходчиво объяснил второй.
Мог и промолчать, без слов ясно было, чего надо. Интересно то, что потолковать получилось без нервов с моей стороны и без единой угрозы с противоположной. Между тем кличка Федосей называлась. Из чего коммерсу следовало понять, что люди к нему пришли основательные, и относиться к услышанному требуется серьёзно.
– У нас такие доходы, которые вас не заинтересуют, – сказал я, пытаясь отвязаться от «добровольной помощи». После чего объяснил, что не коммерсант, занимаюсь не куплей-продажей, а производством, вдобавок дал честный расклад по работе, кто сколько получает.
Меня выслушали совершенно спокойно и также тихо постановили:
– Ничего, сотку баксов в месяц найдёшь. Подумай, через неделю заглянем…
Думать тут было нечего, названная сумма в 92-м для дела была критичной, и ничего от подобных издержек кроме неприятностей ждать не приходилось. Только прошла неделя, месяц, другой, но никто ко мне не пришёл. Думаю, тогда мою несостоявшуюся крышу и ликвидировали.
***
Перечисленные факты к моим комментариям помог собрать в кучку офицер, именно тот, который при первом знакомстве сопровождал Уитни. Потом исчез для выполнения задания, теперь же вновь появился и наконец представился:
– Георгий Николаевич, заместитель начальника отдела.
– Нашего Сергея, наверно? – подумал я, но уточнять не стал. Адмирал предупредил об участии в беседе сотрудника управления, этого было достаточно.
Сам Сергей, а также Роман и Дмитрий на Большой Морской ещё не показывались. Очевидно, где-то доигрывали свой «спектакль» про взрыв и внедрение в банду…
Вместе с Георгием Николаевичем в офис приехал пожилой мужчина во многом похожий на меня. Двойником, конечно, его не назовёшь, но родное для нашего круга и поколения в нём точно имелось. Не вальяжный, не толстый, не худой, не рабочий и не крестьянин, скорее всего школьный учитель. Вслед за своим представлением офицер назвал гостя:
– Знакомьтесь, Михаил Антонович Герасимов.
Затем были названы наши имена.
– Нет, нет, – возразил я, подал руку и приобнял немного растерявшегося скромного посетителя, – не Вадим Сергеевич.
– Миша, Миша, не узнаёшь? Тебя тоже не узнать. Лет шестьдесят не виделись. На самом деле меня Володя зовут. А это моя жена Оля. Она и взаправду Ольга Владимировна.
– Давай сразу на ты, заходи, располагайся, чувствуй себя, как дома.
И посетители быстро освоились. Все заранее знали кто с кем встречается, поэтому ранее всплывавшая фотография 4А класса, предусмотрительно выведенная на экран дисплея, не удивила, но тут же помогла вспомнить далёкое, далёкое прошлое. Вначале определились с именами.
– Нина, – первым сказал гость и показал её, выделявшуюся среди остальных школьников. Сегодня при очередном разглядывании одноклассников Михаил понимал, почему сразу замечает девочку. Такое происходило неслучайно, детская искорка проскочила и не погасла, а запомнилась…
– Да, точно Нина, – согласился я, и сам показал Мишу:
– Ты, а рядом белобрысый мальчик с чубчиком – моё изображение.
Мы посмотрели друг на друга, затем вновь на фотографию, ещё раз на себя и одновременно пришли к выводу, что ничуть не похожи на прежних.
– Не сомневайтесь, – вмешался офицер: – Компьютер распознал и идентифицировал вас с вероятностью 99 процентов.
– Уже хорошо, – поддержала научный метод Ольга и с усмешкой добавила:
– Можем и ДНК-тесты сверить.
– Нэ надо, – с наигранным акцентом выговорил я:
– Эсть более прогрессивный способ, товарисщы. «Вспомнить всё» называется, понимаэшь, а!
Ну, наперебой мы и вспомнили:
– Настоящий Вадим, Толя Пастушков, Олег, Володя Елизаров, Юля, Игорь и так далее.
– Ещё карты, игры «501» и «Ап-энд-даун», трубку деда и папин коньячок, овраг и мушкетёрские игры. Мишка, правда, как примерный мальчик, сам про коньячок умолчал, зато похвастал, что шоколадными конфетами у Вадима дома объелся. Потом его мама за диатез отругала.
Услышав о похождениях юнцов, Георгий Николаевич поинтересовался:
– Не рановато ли для четвёртого класса пускаться во все тяжкие? Или вы все второгодниками были?
Пришлось задуматься, поскольку, действительно, мне и Оле в голову не приходило давать такую свободу нашим детям. Оправдываясь, сказал:
– Беспризорщина виновата. Не двоечники и не