– В соцсетях ничего не писать, лайки не ставить, почтой и мессенджерами не пользоваться!
– Дальнейшие инструкции я передам…
Этим информирование меня как свежеиспечённого «спецагента 007» не завершилось. Более чем неожиданная и странная финальная реплика прозвучала, когда полковник, взглянув на меня жалостно, на прощание загадочно спросил:
– А ты хоть знаешь, что Христа предал не только Иуда, но и Пётр?
– Иуда затем удавился, а Пётр-то только каялся и плакал…
4. Андроид
Лаконичный инструктаж, как следовало из сказанного, не давал повода для вольного поведения, и мы были пунктуальны до мелочей. В результате нас увидели все сотрудники, которые стояли при выходе и глазели на последствия пожара. Можно было ещё произнести воззвание к совести сатрапов в стиле «свободу мастеру Самоделкину!», но я ограничился печальным взглядом. Долговязому тем не менее и от такого представления, видимо, стало стыдно, и он сгорбился, чтобы не высовываться и не быть столь заметным палачом невинно страдающего старика. Затем, пряча глаза от народного гнева, кое-как усадил меня в свою машину, за дверью которой последними скрылись мои поднятые вверх руки в тюремных браслетах.
По дороге, сложив два и два, мне стало ясно, что профессор элементарно хочет запустить мои воспоминания по нужному ему кругу, границы которого, как и любые окружности определялись тремя точками, а именно грешником Петром, а также малоизвестными мне фигурантами Немовым и Бузаненко. Возможно, где-то там внутри круга должна была всплыть и деятельность фирмы «Экодот», только психологический приём, который рассчитан на молодых простаков, не сработал.
Старики из-за своей лени и упрямства никогда так легко не встают в чужую колею. Вот и я вместо того, чтобы играть роль ключевого свидетеля, стал мечтать лишь о добром обеде. Мечтал, правда, не долго, а тут же потребовал от долговязого обеспечить «политзаключённого» борщом и «огурчиками» по-Тираспольски.
На такую мою наглость сидевший за рулём неожиданно ответил так, будто я его настоящий начальник:
– Конечно, обед обязательно закажем, если ещё что-то нужно, скажите, – совершенно серьёзно ответил полицейский.
Внезапная угодливость капитана сбила мой задор, и следующее то, что мне было нужно, прозвучало иначе:
– Извините, а жене Вы можете сообщить, а то я прошлые задержания от неё скрыл.
– Не волнуйтесь, об этом позаботится полковник, – также вежливо сказал водитель и сам спросил:
– А кто у Вас жена?
Мне особо откровенничать не хотелось, но пришлось сказать:
– Она преподаёт в универе, профессор биологии.
После этих слов мой статус условного начальника резко повысился. Во всяком случае так показалось, поскольку долговязый повёл машину более аккуратно.
В отделении нас встретил старлей. Он был таким же невзрачным, как прежние дежурные. С моей плохой памятью на лица вообще получалось, что выглядели они один в один, включая погоны, которые точно были одинаковыми. И, судя по субординации, ещё вчера и позавчера можно было догадаться, что мой конвойный имеет звание не ниже капитана. Только тогда мне было совершенно без разницы, кто он и чем занимается.
Несмотря на новый статус, постановление о моём задержании дежурный озвучил также, как раньше, и только после этого раскусил ремешки наручников с помощью бокорезов. Моё замечание по поводу того, что на автосервисе хомуты расстёгивают съёмником и их потом можно использовать, дежурный игнорировал. Переменился же старлей только после того, как капитан ему что-то нашептал. И мой телефон невзрачный товарищ «перекусывать» уже не стал, а разобрал очень нежно. Для этого у него нашлась даже фирменная скрепка для извлечения sim-карты. Прочие вещи вместе с телефоном были описаны, упакованы в пластиковый пакет и запаяны в моём присутствии. Затем полицейский попросил расписаться, не забыв слово пожалуйста, которое тут я услышал впервые.
Новая камера оказалась больше и со всеми удобствами, включая холодильник и тапочки в целлофане. Мало того, мне выдали планшет, попросили лишь не вводить свои пароли, а вскоре появилось и то, чем заполнить холодильник: яблочки, мандаринчики и какие-то творожки. И всё же я думал, что мне принесут таблетки от голода, но нет, борщ и прилично приготовленные «огурчики» по моему заказу оказались на столе буквально через час по прибытию.
Обед, конечно, не только не способствовал умственной деятельности, а напротив разморил меня до такой степени, что лень стало даже листать интернет. Я уставился в стенку, грусть одолела мои мысли, особо от отсутствия окон, о которых ещё при первой посадке невзрачный полицейский брякнул, что без них лучше, никто с улицы не подстрелит. Теперь это «мудрое» в кавычках высказывание наполнилось смыслом, добавились воспоминания о скучной жизни, которую хотелось как-то разнообразить, и вот, кажется, это получилось.
– Вляпался в шпионские приключения на старости лет…
Да, бытие моё, конечно, было грустным и неинтересным, его следовало разбавить и «развеселить», но не до такой же степени…
В другой (далёкой) допенсионной жизни был у меня знакомый, который рассказывал о своих бедах, о том, как тоже сидел, как в яме сочинял стихи, и вдруг те воспоминания стали для меня близки, поскольку сами собой превратились в несколько строк:
…
Сижу я в неволе в тюряге блатной,
Вскормлённый на воле дурак пожилой.
Полковник товарищ в погоне за злом,
Наверно решит, что связался с ослом…
…
Не Пушкин, ясно, но Петрушкин, а для скомороха и так сойдёт, жалко себя родного, очень жалко… Однако и других тоже жалко. Я не верю в библейские сказки, причём тут Пётр? Пётр вообще означает камень. Говорят, что Пётр каялся и плакал, а разве камень может плакать? Тем более каяться, он же твёрдый, скала… И, кто бы так назвал сына, зная, что Пётр предатель? Иудами, ведь, сыновей никто не называет…
Нет, тут что-то у товарища полковника явно не то, не та выбрана координата для окружности. Супрессор совсем иное дело, искать надо того, кто придумал супрессор! Сей винегрет мыслей долго накручивался в башке и довёл меня до чтения статей об электронных компонентах. В доступном интернете, правда, ничего полезного найти не удалось, нужны были профессиональные платформы, а к ним доступ без моих паролей был закрыт. Единственный результат поисков таким образом заключался в убийстве бесполезно-свободного времени и в незаметном приближении ужина. Для него сама скромность не позволила мне заказать что-то более изысканное, чем свежая малина с клубничным соусом под взбитыми сливками и салатиком «Цезарь». На ночь, ведь, вообще наедаться вредно, тем более тогда, когда