Меж тем условный Швондер, который, как и остальные люди, из-за котика отвлёкся, теперь вернулся к делу, представился полковником какого-то ужасного для обывателя ведомства, приложил карточку-удостоверение к сканеру нашей охраны, и сказал:
– Сергей Павлович, в связи с сегодняшним происшествием принято решение передать нам расследование. Посмотрите приказ в вашей почте.
Ничему из этого Палыч не удивился, поскольку камеры биоконтроля распознали гостей ещё на улице, могли и не представляться. Цель визита тоже можно было не объявлять. Почту наш начальник просматривал, поэтому объяснение его было спокойным, подготовленным и прозвучало коротко:
– Приказом генерала вы должны принять дело, а приказа адмирала сдать его не было.
Реакция «Швондера» и его свиты на это оказалась неадекватной. «Крестьянин» нецензурно выругался, а те, что от «станка» вытащили оружие и стволы выставили в нашу сторону. Одновременно им навстречу были направлены стволы парней охраны.
– Не сходите с ума, – произнёс Сергей, протянул коренастому свой планшет и по-прежнему без нервов добавил:
– Забирайте, я не ревнивый, баба с возу кобыле легче…
– А шифры? – спросил пришедший полковник. Он уже собирался взять планшет, но остановился из-за ответа:
– Шифров нет. Биометрический контроль. Для входа нужен я, адмирал и ещё один офицер, которого в лицо никто не знает. Возможно, он сейчас здесь в комнате, а, может, на пляже в Майами Бич…
После этого планшет остался в руках у Сергея, «Швондер» ещё раз выругался, угрожающе сказал, что вернётся, развернулся и пошёл на выход. Худые мужики спрятали оружие и направились за ним. Всё произошедшее случилось так быстро, что для испуга у меня не было времени. У Ольги, надеюсь, тоже, притом она даже успела снять стикеры с лапок котика. Зверёк же как только открылась дверь встрепенулся, вырвался из рук и пулей выскочил из офиса меж ног уходящих захватчиков.
– Посмотрите, мог чего-то оставить? – попросил наш шеф, когда дверь захлопнулась. Один из наших парней взял биозонд и отправился по маршруту пушистика. Ольга тут же сканировала стикеры и подтвердила догадку одним словом:
– Биоробот!
– Нет, ничего не оставил, – успокоил нас старший охраны и уточнил:
– Он просто кого-то искал.
– Ясно кого! – недовольно пробормотал Сергей. Ему это почему-то было совершенно понятно, но вовсе не мне, поэтому поинтересовался:
– О ком речь?
– О ком, о ком, – передразнил меня Палыч и назвал:
– О твоей подруге, ищут её, чтоб медальку вручить или целый орден!..
Тут только до меня дошла произнесённая при незваных гостях фраза: «я не ревнивый, баба с возу, кобыле легче», понял, что она вырвалась неслучайно. Значит, возможно, и другое имело значение. Из-за этого спросил:
– Когда у тебя требовали передать дело, упомянули какое-то сегодняшнее происшествие. Разве что-то случилось? Ватушев помер?
– Помер, помер, но не Ватушев, к сожалению, – ответил Сергей и укорил меня словами:
– Ты новости не смотрел? Так посмотри!
Лента поисковика, как минимум первые пять сообщений, хочешь не хочешь, всегда на виду. Среди этого набора несколько строк сегодня касались одновременной смерти в следственном изоляторе двух подельников арестованного заместителя министра. Более ничего не всплыло в моей памяти, поэтому бесхитростно задал вопрос:
– Катя вновь вляпалась? Это она? Она разве арестованных ликвидировала?
– Дурак, что ли? – обозвал меня Сергей, покрутил рукой у виска, насмехаясь покачал головой и предложил:
– Проехали, давайте лучше вернёмся в лабораторию, посмотрим кино про освоение «Марса», оно куда интереснее, чем про воров-чиновников.
– Точно, точно, – согласился я: – Давайте про «Марс»…
Мы тут же связались с Георгием Николаевичем, на мониторах высветилась прерванная трансляция, запрыгали циферки, на таймерах пошли отсчёты времени, а на рёбрах информационного графа одна за другой стали появляться зелёные стрелки, указывающие направления связей.
Получалось, что ключевой компонент – каталог от неизвестной вершины распространялся с закрытым кодом и сам устанавливал необходимые ему контакты. Затем на всех полицейских серверах Москвы формировались предварительные данные о предполагаемом преступнике, которого, требовалось задержать с поличным, причём доказательством особой опасности подозреваемого служила дезинформация о покушении на директора фирмы Экодот. Вызов полиции уходил вначале просмотра каталога, а сигнал на задержание – при раскрытии листа с блоком супрессора. Выезд электромобиля на автопилоте, например, с территории автосервиса по геоданным автоматически приводил в действие блок супрессора.
По злому замыслу закулисного автора полиция должна была остановить меня в момент запуска источника зажигания, а открытый лист со схемой блока супрессора подтверждал бы причастность к преступлению. Кому в голову могло прийти такое дьявольское нагромождение, непонятно. Тут явно не обошлось без подсказок нейросетей. Нечеловеческий разум в своём плане, однако, не учёл то, что версию с покушением на господина Немого полиция воспримет за чистую монету, а на схемы электромобиля вообще не обратит никакого внимания. И, если бы не участие информационного управления, возможно, после третьего задержания меня бы просто отпустили, посчитав вызов чисто ложным. Соответственно, можно сказать, что нашему автосервису повезло, электричка загорелась на улице, в здании бед было бы куда больше, зато мне точно не подфартило. А виноват Сергей, чёрт его дёрнул вмешаться…
Примерно таким стало моё понимание событий после просмотра и некоторых пояснений по первой части видеозаписи. Чёткости в паутине связей, возникших от вирусных атак, конечно, не было, быстро в подобных интригах не разберёшься, зато кульминацию, а именно пожар, удалось разглядеть в деталях.
Тепловой разгон аккумулятора реально продолжался не более десяти секунд. Важно то, что аккумулятор вспыхнул весь сразу, то есть загорелся не от одной ячейки, а по всему объёму. При покадровом воспроизведении записи тепловизора было чётко видно одновременное возникновение температурных аномалий по всей поверхности. Далее температура поднялась до трёх тысяч градусов и от блока супрессора практически ничего не осталось. Стало понятно, почему экспертиза сгоревших машин ничего не давала. Полное самоуничтожение улик было предусмотрено. Как бы пожарные ни старались, сохранить источник зажигания было невозможно. Из-за высокой температуры плавились даже стальные детали. При обычном пожаре аккумулятора, когда горение распространяется от ячейки к ячейке, температура поднимается до тысячи градусов и сталь не плавится. Именно по этому признаку можно было отсеять все пожары, не связанные с нашим расследованием.
Впечатление было сильным. Надо было как-то его выразить, ну, я и сказал:
– Покажите запись на учёном совете, у стариков – профессоров с академиками от зависти вставные челюсти выпадут…
– Теперь же нет вставных, импланты, – поправила меня Ольга, пришлось настаивать:
– Импланты на резьбе, от такой встряски открутятся!..
Казалось, все были довольны. Молодые люди в лаборатории радовались от того, что