У нас хватило совести пропустить ребёнка, чему хитрый старик рад точно не был, понимая, что раззадоренные девушки сейчас остынут и, задавшись логичным вопросом «а зачем нам вообще это надо?», просто уйдут развлекаться в другое место. Тем более Хэй Юэ хотела фонарик в виде лотоса, который был призом за отгадывание всех тринадцати загадок. Причем, судя по очереди, которая протекала мимо ларька с лампой-лотосом, загадки были не из простых, иначе кто-то из молодых ученых уже бы получил желанный многими приз. Впрочем, прежде чем уйти, мы, не сговариваясь, решили посмотреть на то, как еще у кого-то не получается выловить распроклятую рыбу, исключительно для того, чтобы выровнять собственное самомнение. В конце концов, никто из нас не использовал ци, и гипотетическое соревнование с девочкой выглядело относительно честным.
Девочка, присев у таза, взяла в руки сачок, прищурилась, а потом одним резким движением подцепила рыбку, которая от шока ещё сильнее выпучила глаза. Под наш довольный хохот. Пусть не от наших рук, но возмездие таки настигло мерзкого старикашку! Ну и лупоглазую рыбу тоже.
— Держи, — протянула я малявке завалявшийся в кошельке серебряный таэль, — купишь себе сладостей.
Глаза девочки расширились, а потом в них буквально заблестели монетки.
— Это тебе, добрая сестрица! — и мне в руки впихнули дешёвую пиалу с рыбкой, которая смотрела на меня в некотором шоке. Еще бы, пять попыток назад я пообещала, что поджарю ее с красным перцем и съем на ужин. После чего плавать в своем тазу рыбка стала куда шустрее. У меня возникло нехорошее подозрение, что эта рыбка может быть несколько умнее, чем обычно думают о рыбах.
— Спасибо, — улыбнулась я, принимая пиалку, а малышка уже исчезла где-то в толпе.
— Это моя жертва, — предупредила я, поймав заинтересованные взгляды спутниц. Кажется, их планы на рыбку уже тоже носили исключительно гастрономический характер. Надо не забыть занести ее в гостиницу, чтобы потом еще немного погулять.
Обратно в гостиницу мы вернулись под утро. Когда мы уже поднимались по ступенькам в свои комнаты, я вдруг заметила, что одна из горничных гостиницы убирает комнату, расположенную рядом с моей. Если я не ошибаюсь, там жил купец, который оказался в этом городе транзитом. Разумом я прекрасно понимала, что, скорее всего, купец просто уехал по своим делам, тем более если изначально не собирался здесь надолго задерживаться, но в голове крутился разговор с Мин Шу. Кажется, я становлюсь слишком подозрительной и буквально в каждом событии, имеющем вполне нормальную подоплёку, начинаю видеть признаки грядущих проблем. Окончательно решив про себя, что в самое ближайшее время мы покинем этот гостеприимный город, я направилась к себе. Плошка с золотой рыбкой стояла на низеньком столике у окна. Освоившаяся в новом, пусть и не самом большом месте, рыбка все так же лениво шевелила плавниками и изредка выпускала пару пузырьков воздуха, разевая круглый рот. До меня же только сейчас начинало доходить, что ее еще чем-то кормить надо. В кольцо хранения живое существо не уберешь, а специального кольца для духовных животных у меня нет. Возможно, есть у Хэй Юэ или Сой Фанг, но я бы на это не надеялась. Мои спутницы, как и я, не обладали духовными животными, да и среди членов обеих сект сыскать призывателя было сложно. Мечники, как правило, полагаются на собственный меч, а не на питомцев. Возможно, в городе можно будет найти подобное, хотя я не сильно бы на это надеялась - как я поняла, данный город не обладал защитой какой-либо секты и жил весьма обособленно, так что и товары для культиваторов были здесь редкостью.
Я же, сев возле столика с медным зеркалом, принялась вытаскивать шпильки и расчесывать волосы. Это занятие тоже сродни медитации, позволяет отключиться от всего мира и сосредоточиться на чем-то столь банальном, что мозг перестает работать. Зато когда ритуал расчесывания волос заканчивается, разум оказывается очищен от наносной шелухи.
Но уснуть мне удалось с большим трудом. Благовония в курильнице не успокаивали, а раздражали, тонкий шелк постельного белья казался грубым, словно под него насыпали сена или соломы, а еще мне постоянно слышалось непонятное шуршание, и я никак не могла избавиться от ощущения, что на меня, как и в пещере с алтарем, смотрят десятки и сотни глаз.
Наконец я провалилась в неглубокий сон, который даже сном не ощущался. Мне казалось, что я просто лежу с закрытыми глазами, и это обостряет все чувства. Я словно со стороны увидела, как в темноте комнаты загораются красные точки, которых с каждым ударом сердца становится всё больше и больше. Неожиданно стало тяжело дышать, словно меня укутали чем-то очень тёплым и тяжёлым. А в голове гудело. Я попыталась вырваться из этого непроходящего кошмара, но не смогла. В какой-то момент я поняла, что с меня окончательно слетел сон. В темноте я попыталась сесть, но не смогла, не смогла поднять руку, вообще пошевелиться как-то иначе, чем слегка подвигав рукой, даже закричать не получилось, рот оказался чем-то залеплен. Я было попробовала усилить себя ци, но тут же покрылась холодным потом, поняв, что то, чем я была опутана, блокирует поток ци, делая меня даже слабее, чем обычного человека. Я завозилась сильнее, пытаясь вырваться. Сердце колотилось в груди, напоминая барабан, в который бьет младенец, то быстро и часто, грозя прорвать мембрану, то изредка, едва-едва. Я пыталась выровнять дыхание, но паника накрывала с головой. Чем больше я пыталась разорвать путы, тем меньше это у меня получалось, и тем сильнее накрывала паника. Мысль о том, что я так и останусь в этой темноте, беспомощная и бессильная, заставила меня вздрогнуть. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза беспомощной ярости. Я не могла выбраться и не могла не сопротивляться. На какой-то момент я смогла подавить панику и прислушаться к тому, что происходит снаружи. Шум, который был слышен едва-едва, напомнил мне звуки боя, а значит, не всё потеряно. Эта мысль придала мне сил. Но вдруг все звуки, которые я слышала снаружи, прекратились. Тишина давила, но прежде чем я успела свалиться в панику по второму кругу, раздался треск…
Глава 6
Я глубоко вздохнула, закашлялась, и рывком села. Некоторое время мне понадобилось, чтобы привыкнуть к полумраку. Тонкий месяц ярко-красной луны давал небольшое количество света, которого, впрочем, было достаточно, чтобы узнать моего