Извернувшись как кошка, я оттолкнулась от стены, чудом разминувшись с булавой. Легкие разрывались, ноги ныли, мне невольно чудился привкус крови на губах, словно я вернулась в те дни, когда даже прогулка могла стать испытанием. Жрица, кажется, поняв, что я начинаю выдыхаться, замедлилась. Тяжёлая булава снова безвольно упала на землю и принялась царапать каменный пол, оставляя за собой следы. Мне оставалось отступать. Шаг за шагом. Не отрывая от нее взгляд. Возможно, мы даже дышали в такт, если жрице вообще надо было дышать. Каждый шаг ощущался мной как последний. И с каждым моим шагом на губах жрицы все явственнее проявлялась безумная торжествующая улыбка.— Я не позволю тебе ощутить экстаз единения с господином! Умри, лисица-искусительница!— Греми, небесный огонь! — одновременно с ней начала говорить я. Моя фраза оказалась короче. Добрый десяток талисманов небесного огня, соединённые моей ци, сработали одновременно. Надо было подальше отойти... — не успела я додумать эту мысль, как ударная волна подхватила меня, словно лист клёна, закрутила и швырнула в стену.
В глазах потемнело, воздух резко закончился, а появившаяся боль намекнула, что возможно, я всё-таки сломала ребро. А может, даже два. В ушах звенело, а перед глазами всё расплывалось. Почти не глядя, закинула в рот исцеляющую пилюлю. Гадость страшная, побочек море, но именно в бою вещь необходимая. Перед глазами сразу прояснилось, и даже дышать стало легче. Я осмотрела образовавшийся завал, жрицу, наполовину из-под него торчащую, с размозжённой головой. Мне сначала показалось, она окончательно мертва, но в этот момент на деформированной голове открылись глаза, неотрывно на меня смотрящие.— Го… гос…по… — захрипела она и дёрнулась в мою сторону.Будды и все демоны! Что держит эту заблудшую душу в искалеченном теле? Насколько сильна её одержимость? Думаю, если даже разрезать её на кусочки, оставшаяся одержимость заставит их собраться вместе даже через тысячи лет, чтобы получить желаемое.
Изгнание чужой души — довольно затратный ритуал, очищение же души умершего требовало куда меньше сил и компонентов. Достав киноварный лист, бросила осторожный взгляд на завал. Жрица дёргалась и что-то шипела. Уколов палец, нарисовала иероглифы «очищение» и «душа». Слава тому древнему мастеру, который умудрился уложить нетривиальный процесс в два слова, при том, что заклинание активации совершенно этому не соответствовало.— Ветры зимние шепчут небесам, сквозь тьму прорастает светлый лотос. Смертная душа в очищении — в вечность! — скороговоркой выдала я и замерла, когда амулет не сработал. «Ошиблась?» — мелькнула страшная мысль и тут же развеялась, когда амулет нехотя рассыпался в руках золотыми искрами, которые подхватил порыв ветра и унёс куда-то в гущу завала. Там, где крупинки золотой пыли попадали на тело жрицы, вверх тоненькой струйкой поднимался чёрный дым с лёгкими вкраплениями сияющего золота — отягощённая грехами душа, облагороженная заслугами. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Благое желание спасти город и жителей привело к ужасающим последствиям. Жрица дёрнулась ещё раз, а потом затихла; её тело, лишённое души, высохло на моих глазах, а потом рассыпалось чёрной жирной пылью.
Я обессиленно прислонилась к стене, слушая, как гудит камень, и ловя мгновенье отдыха. Что-то мне подсказывало — ещё ничего не закончено. Для меня, по крайней мере. И разумеется, оказалась права. Цокающий звук ясно указывал, что, избавившись от страха быть раздавленными булавой безумной жрицы, не различающей ни своих, ни чужих, пауки решили, что неплохо бы перекусить после напряжённого дня, и, как и следовало ожидать, — мной. Пока они были достаточно далеко, а значит, к новому раунду игры я успею подготовиться.
Пауки казались нескончаемыми. Я их жгла, топила, взрывала, сносила порывами ветра, заваливая маленький альков трупами членистоногих всех форм, расцветок и размеров. Запасы ци непрозрачно намекали на то, что они не бесконечны. Наспех залеченные раны; потому что пауки не только ядовиты, но и пребольно кусаются; а количество выпитых противоядий уже приближалось к количеству выпитых за жизнь лекарств. Талисманы закончились. В какой-то момент мне очень захотелось освоить путь меча — ну, просто потому, что у мечников никогда не возникает проблемы «закончились расходники». Иногда на меня накатывало такое отчаяние, что хотелось опустить руки, забиться в угол, закрыть глаза и смиренно принять свою судьбу. Но я продолжала снова и снова откидывать, сжигать и надеяться, что пауки когда-нибудь просто закончатся.
И они закончились. Когда новая ожидаемая волна не пришла, я застыла в некотором недоумении, а потом бессильно прислонилась к каменной стене и съехала по ней на пол. Откинувшись, закрыла глаза и попыталась ощутить, есть ли ещё кто-то живой. Хоть я и не обладала способностью видеть потоки ци, ощутить их, если не скрывать специально, может любой практик.Ци Лиса ощущалось очень хаотичным и прерывистым, а вот ци паука, вроде, не ощущалось совсем.
Я постаралась собраться с последними остатками сил и медленно побрела в сторону зала. Честно говоря, с учётом забега от жрицы я совершенно не представляла обратной дороги, просто шла, надеясь, что рано или поздно выйду туда, куда хотела. И в принципе оказалась права.
Правда, это заняло гораздо больше времени, чем мне бы хотелось. Судя по всему, Лис и паук в процессе боя сильно изменили план пещер, так что, даже если бы я знала куда идти, велик был шанс заблудиться.
Воздух был густым от пыли и пах гарью, ядом и чем-то ещё, сладковато-приторным, отчего слезились глаза и першило в горле. Иногда под ногами шевелились и хрустели осколки кости или хитина, и я старалась не всматриваться, на что именно наступила.
Первое, что бросилось в глаза, когда я завернула за очередной угол, — преградившая путь почерневшая колонна, которая от моего случайного прикосновения рассыпалась в угольную пыль и мелкие кусочки, заставив меня закашляться. В полу зияла огромная трещина, которую я осторожно обошла по краешку, стараясь не думать о возможной глубине. Чем ближе я подходила, тем тяжелее становилось дышать. Чужая ядовитая ци давила и, казалось, обжигала легкие. Одновременно с этим было жарко, гораздо жарче, чем было до этого. На губах появился странный железистый привкус. Он не был похож на обычный привкус спекшейся крови, нет, здесь было что-то другое, что-то, что я