— Ну, в трактате «Хуанди Нэйцзин» говорится: «Всё есть яд, и всё есть лекарство — вопрос меры», так что, возможно, в вашей идее что-то есть, — осторожно начала я, видя, как зрачки Янь Чжэна расширяются, не веря в происходящее.
Однако помимо моего принципиального согласия был еще один момент, который мог перечеркнуть всё на корню. И ладно, что мы можем убить пострадавших в гробнице госпожи Ма Ша практиков. Увы, все мы смертны. И по большому счёту, в текущих реалиях другого способа спасти им жизнь я не видела. Но вот как отреагирует на эту идею мастер Лун Вэй… Как подсказывал мне опыт — он будет не в восторге.
— Итак, — я ещё раз глубоко вздохнула и вернулась к насущному разговору, — допустим, мы получим принципиальное согласие. Как это будет выглядеть в реальности… В теории. В реальности, — поправилась я, понимая, что, скорее всего, раньше такое эти двое не проворачивали.— Всё очень просто, — снова просияв, начал Ли Сюань. — Мы подбираем яд и рассчитываем дозу. Симптоматика отравления хоть и отличается интенсивностью у каждого из пострадавших, в целом одинаковая. Следовательно, правильно подобранный яд будет нейтрализовывать воздействие умирающего червя. А возможно, даже замедлит процесс умирания. Это первое. Второе, не менее важное: гу — это живой яд, рождённый от яда и ядом питающийся. И новый яд станет для него приманкой. Сейчас, скорее всего, он обосновался в тех органах, которые наиболее уязвимы к подобному воздействию, и сильное повреждение лёгких, селезёнки или почек истощит организм сильнее, чем, например, локализация яда в ноге или руке. Поэтому наша цель — не просто стабилизировать гу, но и переместить его туда, где его агония нанесёт наименьший вред.
Поймав мой насмешливый взгляд, Ли Сюань вздохнул:— Понятие «наименьшего вреда» звучит странно, но без руки человек может жить, а вот без лёгких…Я лишь кивнула головой, побуждая его продолжать:— К тому же сам гу истощён и умирает. Яд, поступивший в организм, будет для него сродни кусту османтуса для пчёл. Получится у нас или нет, мы узнаем сразу. В любом случае процесс агонии замедлится. К этому моменту вы доберётесь до долины Сышэнь Лэюань, где мы с Янь Чжэном будем вас ждать. С его талантами в акупунктуре он легко изолирует червя. И это уже практически успех, там сущая мелочь останется — извлечь гу. Но это мы сделаем уже в Долине.
Я покивала, понимая, что Ли Сюань не хочет раскрывать подробности метода по извлечению гу, что опять невольно наталкивало меня на мысль - насколько отработана методика? Впрочем, чем подробнее Ли Сюань рассказывал мне о своём плане, тем больше я склонялась к мысли, что подобная авантюра может увенчаться успехом. Остался сущий пустяк — парочка не самых серьёзных вопросов, один из которых я и задала:— Ну и каким же ядом вы планируете их отравить?
«Не самый серьёзный вопрос, да?» — мысленно вздохнула я, видя, как Ли Сюань замялся и принялся отводить взгляд.— Яд придётся подбирать чуть ли не индивидуально, — напомнил Янь Чжэн, — исходя из состояния каждого из пострадавших. Не думаю, что мы сможем подобрать что-то универсальное.— Впрочем, если у госпожи Бай есть «Шёпот увядающей орхидеи», — вклинился в разговор Ли Сюань и, поймав мой взгляд, забился за Янь Чжэна, поникнув, как пион на морозе.— «Шуай Лань Эрьюй» — весьма специфический яд, не слишком распространённый в обиходе секты Бай, — усмехнулась я, решив не заострять внимание на том, что в секте Бай вообще не распространено использование ядов. Да и где мне взять яд, любимый наложницами? К тому же это яд для интриг, а не для боя. Ни один противник не будет ждать, пока его напоят отравленным ядом или вином, а потом ещё покладисто тихо умирать от кровавого кашля три-четыре месяца. Янь Чжэну было бы логичнее предположить наличие у меня «Прах Падшей Звезды», нарушающего баланс инь и ян, или «Поцелуй Мрачного Шелкопряда». Что «Юнь Син Чэнь», что «Инь Цань Вэнь» действовали быстро, эффективно и эффектно.
Янь Чжэн пожал плечами.— Думаю, о том, чем именно мы будем лечить наших пациентов, стоит подумать позже, а пока хотелось бы получить принципиальное согласие от нашего непосредственного заказчика.— Желаете с ним поговорить сами, старший ученик Янь Чжэн? — с милой улыбкой поинтересовалась я. Тот дёрнулся, как от удара, но всё же натянул вежливую улыбку и покачал головой:— Увы, мы, ученики Долины Медицины, более искусны в исцелении болезней и ран. Общение даётся нам не столь хорошо, как благородной молодой госпоже Бай, чьи выдающиеся ораторские способности известны по всей Поднебесной.Я благосклонно кивнула и легко улыбнулась:— Пойду поговорю с мастером Лун Вэем. В конце концов, в группе его ученики, и именно он должен принимать решение.— Не затягивайте с решением, — усмехнулся Янь Чжэн. — Чем дольше, тем меньше времени остаётся у пострадавших от гу.
Возле каюты, где сейчас находилась ученица мастера Лун Вэя и, соответственно, он сам, я ненадолго замерла, собираясь с мыслями, которые принялись разлетаться, как осенние листья под порывами ветра. И чем дольше я стояла, тем нервознее мне было. При этом я вполне отдавала себе отчёт в том, что патриарх Юнь Бао прекрасно знает, что я стою у двери, не может не знать. С его-то уровнем культивации.Когда я наконец решилась войти, то наткнулась на холодный взгляд, напоминавший горные пики в долине Шинтау, закрытые снегом, где никогда не бывает тепло и не цветёт сакура.
Мужчина, не отрываясь, смотрел на меня, сидя у кровати своей ученицы. Я почувствовала, как в горле пересохло, а колени незаметно начали дрожать. Под его взглядом мне хотелось бухнуться на колени и молить о прощении. Но я продолжала стоять, неотрывно глядя на него, постоянно напоминая себе, что пока у него нет причин причинять нам вред. Озвученное мной предложение ему не понравилось категорически. И если бы не обстоятельства непреодолимой силы…Мастер Лун Вэй молчал, и в этом молчании было всё его недовольство, опасение и даже угроза. Но в то же время в глубине его взгляда я видела отрешенную решимость сделать всё, чтобы сохранить жизнь незнакомой мне ученицы.— Возможно, стоит обратиться к медикам