К тому же я убедилась еще и в том, кому принадлежала нога раньше. Как бы меня ни раздражала барышня Лин-Лин, такой участи девушке чуть старше меня я не желала и не хотела. Еще больше меня начинал беспокоить вопрос, куда делись остальные члены команды Шена. Но это вопрос, который можно поднять позже, сначала надо выбраться обратно.
Когда я наконец покинула сарайчик, то устало прислонилась к Сой Фанг - меня колотило мелкой дрожью. Та поддержала меня и пробормотала что-то неразборчивое, а я же, устыдившись собственной слабости, выпрямилась и поспешила в палатку. Там точно будет тихо, и нас никто не услышит.
— Кажется, я нашла группу Шена, и то, в каком состоянии я ее нашла, мне не нравится. Совсем.
Чуть дрожащим голосом я пересказала Сой всё, что увидела, а потом, собравшись с духом, предположила:
— Возможно, не зря здесь крестьяне такие, — я замялась, пытаясь подобрать слово, а Сой Фанг истерично хохотнула:
— Отъелись на группе Шена? А на нас почему не напали сразу?
— Не голодные, — огрызнулась я. — Надо поднимать группу и уходить.
***
— Разумеется, мы не можем уходить! — возмутилась Тин-Тин. — Мы должны покарать их, в конце концов, они убили наших друзей.
Я тяжело вздохнула и закатила глаза, порадовавшись, что в полусумраке дома этого никто не видит. Каких друзей? Если барышня Тин-Тин говорит о барышне Лин-Лин, так они не были друзьями! Не проходило и дня, чтобы они не поспорили или не поссорились.
— Эти крестьяне не могут представлять для нас какой-либо угрозы, — осторожно поддержала её Юлань. — И барышня Тин-Тин права, мы должны отомстить за наших друзей и устранить возможную угрозу для простых путников.
Ожидаемо большая часть группы поддержала сестрицу тихим ободряющим рокотом, однако, как оказалось, голос разума в нашей группе — это не только я.
— А все ли в деревне каннибалы? — задала вполне разумный вопрос Хэй Юэ, неспешно приводя растрепанные волосы в порядок. — И как тогда будем отделять одних от других? По слепку зубов?
Даже в таком полутемном помещении было заметно, как побледнели наши собеседницы, которые ожидаемо не нашли, что ответить. На какой-то момент у меня даже блеснула надежда, что объединившись, мы с Юэ сможем продавить вариант «уходим прямо сейчас», но увы.
— Мне кажется, вы, барышня Хэй, слишком утрируете, — возразил мастер Чен. — Деревня не могла не знать о том, что кто-то из её жителей промышляет подобным, поэтому наказание должны понести все. Как и сказала барышня Юлань, крестьяне нам не угроза.
— Вы забываете о том, что уже как минимум один практик был убит, — подала я голос.
— Вот именно, — перебил меня мастер Чен, — один практик. К тому же барышня Лин-Лин была тяжело ранена и не могла оказать достойного сопротивления.
— Куда тогда делись остальные? — задала я закономерный и очень неудобный вопрос. — Или вы предполагаете, что после смерти барышни Лин-Лин они просто так взяли и ушли?
— Возможно, жители деревни не давали им повода увидеть в себе угрозу, а барышня Лин-Лин умерла сама от полученных ран, и тогда команда Шена просто похоронила её и пошла дальше, — продолжал убеждать меня мастер Чен. — А уже потом крестьяне потревожили могилу и совершили непотребное с её телом.
Теория получалась стройная и неожиданно логичная, я даже могла логично развить ее, предположив, что команда Шена просто оставила раненую подругу в безопасном месте для полного исцеления, а сама пошла дальше, надеясь вернуться за ней позже. Но почему-то верить в столь обыденный вариант мне не то чтобы не хотелось, а скорее не получалось.
— Ну раз они не обижали барышню Лин-Лин, тогда почему мы должны уничтожать деревню? — я вполне чётко осознавала, что разговор пошёл по второму кругу, и это мне совершенно не нравилось. Мы теряли время и всё больше приближались к варианту «пришлось перерезать всех крестьян».
Мастер Чен демонстративно закатил глаза (не замечала за ним раньше столь невероятной привычки, возможно, от меня нахватался), а потом он медленно, как маленькой и несмышленой девочке, пояснил:
— Крестьяне не решились напасть на хорошо вооруженную группу практиков, но для других путешественников, несомненно, будут представлять серьёзную угрозу. Как последователи праведного пути, мы обязаны искоренять зло…
— И причинять добро, — очень тихо буркнула Сой Фанг так, чтобы услышала только я, а молодой мастер Чен тем временем продолжал свой монолог, и похоже, не собирался останавливаться.
— У нас же не получится постоять в сторонке, пока они развлекаются? — также тихо поинтересовалась я у Сой, и поймав её скептический взгляд, тяжело вздохнула.
Варианты типа «выйти за пределы деревни, осмотреться, и уже потом начинать сражение с каннибалами, когда мы будем хорошо представлять численность, на что они способны, да и кто вообще отметился столь неподобающим образом жизни, вдруг среди деревни есть те, кто просто был запуган и не мог сопротивляться», тоже отвергли, как долгие и сложно реализуемые. Одна мысль о том, что придётся сидеть в засаде, что-то выяснять, пытаясь разобраться, словно вызывала у группы раздражение. Говорили и говорили, пока хватало нервов и терпения, а потом в какой-то момент я поняла, что хочу спать. Вздрогнула, осмотрелась - братья Ли, казалось, тоже задремали, зевала Сой Фанг, Юлань, барышня Тин-Тин устав, прислонилась к плечу кого-то из старших спутниц.
Сквозь узкое окно пробивались тонкие первые лучи солнца, и пахло чем-то приятно сладким. Таким успокаивающим и расслабляющим, что хотелось обо всём забыть, закрыть глаза, прислониться к тёплому кану и уснуть.
Я вздрогнула. В доме нечему пахнуть так сладко. Когда мы с Сой вошли в дом, чтобы разбудить команду, пахло соломой, травой, чем-то непередаваемым, свойственным только деревенскому крестьянскому дому, но никак не сладостью. Я нажала несколько акупунктурных точек на запястье, и запах стал уже не таким ярким, появилась некоторая трезвость в голове. Кажется, я поняла, как простые крестьяне могли победить практиков. Правда, у меня появился один вопрос, на который не было ответа: откуда у простых крестьян благовония, способные повлиять на практиков и погрузить их в сон? Я судорожно принялась тормошить Сой, Юлань