— Спорное утверждение, — не удержалась Кира.
Мы выбрали капсулу, которая выглядела хуже других: боковая панель была сорвана, замки — перекошены, один из индикаторов мёртвый. Но внутри — пусто.
— Эта, — сказал Баха. — Её уже вскрывали, она списана. И самое главное: она не держит человека. Значит, мы не трогаем живых.
Я кивнул. У меня от мысли «вскрыть капсулу с человеком» руки сами сжимались в кулаки. Мы перетащили «списанную» на свободную рампу ближе к нашему шлюзу. Дроны Бахи роились вокруг, как пчёлы, только вместо мёда у них было желание залезть в самые неудобные щели.
— Кира, снимай внешний кожух, — сказал Баха. — Только аккуратно, ничего не повреди. Я не хочу, чтобы эта штука решила развалиться ровно тогда, когда в неё ляжет Заг.
Кира, конечно, сделала «аккуратно» по-своему: симбиот вырастил на её руке тонкий режущий клин, и она поддела крепёж так ювелирно, что у меня даже возникло подозрение: может, она раньше, в своем криминальном прошлом не только мошенницей была, но и сейфы вскрывала?
— Всё, — сказала она. — Вскрыла.
Внутри капсула оказалась… странно знакомой. Металл, пластик, композит — всё по человеческой логике. Даже если СОЛМО это потом «переварило», исходник был наш.
— Смотри сюда, — Баха ткнул на узел циркуляции. — Это теплообменник. Он сдох. Насос — тоже. Но камера герметична. И оболочка держит давление. Нам этого достаточно.
Я посмотрел на внутренние стыки, на наледь, которая покрывала ложемент. Воде и тому, что может замерзнуть в вакууме просто не откуда взяться, так что это по любому, наследство от прежнего владельца.
— А заражение? Тут хрен знает, что было, возможно труп валялся или даже разлагался. Федя прав, нужен стерильный барьер.
— Барьер, — повторил Баха задумчиво. — Микродроны! Они умеют ремонтировать живой металл. Значит, умеют строить микроплёнку. Мы заставим их выложить внутри капсулы нейтральный слой — инертный. Затем подключим универсальный криоконтур, но немного его переделаем и перенастроим, питание от магистрали управления возьмем… Всё понятно. Как два пальца об асфальт!
— Ну-ну — хмыкнул я — Только не забудь, что цена ошибки — жизнь Зага.
Сборка заняла больше времени, чем хотелось. Поле вокруг свалки подрагивало, корабль периодически «вздрагивал» корпусом, будто кто-то пробовал его на зуб. А мы, как идиоты, занимались медицинской инженерией в кладовке мёртвых доков.
Баха заставил микродроны прочистить внутренние каналы капсулы, потом — выложить барьерную плёнку. На визоре это выглядело как серый иней, который растёт не хаотично, а по законам геометрии. Дроны шли полосами, слоями, уплотняя поверхность до почти зеркального блеска.
— Красиво, — неожиданно сказала Кира.
— Да — Согласился я, наблюдая за работай дронов — Полезные штуковины. Как в ремонте, так и в обороне корабля. Будь на нашем месте парни в обычных штурмовых комплексах, эти штуки бы их мигом на запчасти разобрали. И ведь обычным оружием их почти не убить…
— Кто о чем, а Найденов всё о войне думает, и не о чем больше! Я тебе не об этом говорила! Солдафон!
Кира обиделась, хотя я и не понял, на что именно. Я даже ничего ей не ответил, только обреченно покачал головой. Мне вообще иногда казалась, что эту женщину я не знаю совершенно, хотя уже несколько лет мы почти не расставались. Вот что сейчас это было? Гормоны у неё опять играют, что ли?
— Готово! — Через несколько часов Баха наконец-то объявил о завершении работы. — Можно запускать!
— Вначале мягкая калибровка — Возразил я.
— Мягкая калибровка, — повторил Баха. — Это значит: сначала пустой прогон. Потом пробный на биомассе. Командир, у тебя случайно не завалялся запасной кусок мяса?
— Пробный прогон на пустой камере, балбес. Нету у меня подопытных зверушек, разве только ты сам. Не хочешь? Вот времена пошли… Раньше изобретатели на себе свои изобретения испытывали, а теперь? Тфу! Запускай уже, не тяни.
Баха молча кивнул и запустил диагностику. Капсула ожила. Индикатор температуры пополз вниз медленно, нормально. Без скачков.
— Работает, — сказал Баха, и в голосе у него впервые за долгое время прозвучало облегчение. — Чёрт… работает.
— Поздравляю, — сказала Кира. — Мы сделали из антиквариата холодильник для Зага. Одной проблемой меньше. Осталось только… — она замолчала и посмотрела на меня. — Осталось только решить, что делать с нашими «освобождёнными».
«Освобождённые» — это было мягко сказано. Несколько биоформ АВАК, которых мы сняли с корон и «починили под себя», сейчас находились в отсеке нашего трофея. Они не были агрессивны, но и друзьями их назвать язык не поворачивался. Они существовали рядом, как соседний пожар: пока не разгорелся — можно жить, но спокойно не получится.
— Мы уже разобрались, что они не часть сети, — тихо сказала Кира.
— Я помню Кира, я не тупой. Местная раса, — поморщился я, так как про эту проблему старался пока не думать. — Интегрированная случайно. Или насильно. Их планета уничтожена СОЛМО.
— А в чем проблема? — Удивился Баха — У нас на борту не «биоружие», а просто беженцы. Они нам помогли разобраться с кораблем. Тем более, что мы их от управления уже отстранили, когда разобрались, что тут и как. Чем они могут быть опасны?
Кира хмыкнула, но без злости:
— Беженцы с симбиотами АВАК которые могут перегрызть корабль пополам. Ты же знаешь, на что симбиоты способны? А нас всего трое и один раненый, при этом один из нас нифига не боец.
— Ты мне фильм про мушкетеров пересказываешь? — Снова скривился я как от головной боли — Так я его смотрел, можешь не стараться. Хотя ситуация похожа, не спорю. Мы вроде как бы на одной стороне, а вроде как бы и отдельно… Только вот эти штуковины, совсем не гвардейцы кардинала, мы с ними не враждуем. Но делать что-то надо, согласен. На Мидгард их тащить, пожалуй, не стоит.
Я смотрел на схемы капсулы для Зага и понимал: мы не можем просто «выкинуть» биоформ в вакуум. И не можем везти их с собой без плана. Любой вариант пах кровью.
— Вариантов два, — сказал я. — Первый: оставить их здесь. В этом аду. Без питания, без ресурсов, на свалке, где всё может схлопнуться аномалией. Это не вариант.
Кира молча кивнула.
— Второй: забрать. Но забрать так, чтобы они не стали у нас на борту новой проблемой, —