И вот — резкий спад давления. Пространство впереди разомкнулось. Тёмная, чистая пустота. Без обломков. Без шума. Мы вышли. На экранах загорелся стабильный фон. Навигация восстановилась. Опасные поля остались позади. Мы всё еще были среди гигантской свалки, конца и края которой не было видно, но уже в отдалении от опасных конструкций. В рубке повисла тишина.
Кира первой позволила себе выдохнуть:
— Ну… поздравляю всех. Мы только что вытащили из ада раненого, пару десятков полуживых инопланетян и сами остались целы.
Я устало рассмеялся:
— Обычный вторник.
Смех вышел короткий, хриплый — как кашель после дыма. И сразу же исчез. Потому что ничего ещё не закончилось, даже за пределами «опасных конструкций» свалка оставалась свалкой — живым полем мусора, остаточных сил и чужой воли. Просто теперь она не пыталась нас размазать каждую секунду. Пока.
На тактическом визоре вращался трёхмерный шар хаоса: миллионы обломков, куски станций, мёртвые секции, которые ещё хранили в себе слабые сигнатуры. В центре — мы. Маленькая точка.
Мы выбрали маршрут, который имплантат назвал «вероятностно безопасным». Красиво сказано: по сути — щель между потоками, где обломки двигались медленнее, а поля были слабее. Но тем не менее, мы удалялись от аномалии, благодаря которой оказались здесь.
Я снова погрузился в управление по связке — симбиот, имплантат, трофейный контур.
— Ладно, пошли дальше, — сказал я тихо.
Корабль ответил лёгким гулом, будто вздохнул. И мы двинулись. Управляя кораблем, я не забывал смотреть по сторонам, не переставая поражаться масштабом свалки. Слева прошёл фрагмент корпуса — огромный, с разорванными ребрами. На нём ещё мигали остатки сигналов, как нервные окончания у мёртвого тела. Справа медленно вращалась секция дока, и по ней ползла тонкая синяя дуга — остаточное поле пыталось восстановить структуру. Безуспешно, но упрямо.
— У меня ощущение, что это место пытается… жить, — тихо сказала Кира.
— Не жить, — поправил Баха. — Работать. Оно не понимает, что умерло.
Я молчал. Потому что чувствовал то же самое — на уровне симбиота. Нити. Пульсации. Как будто свалка — это огромный, полуспящий механизм, который периодически проверяет: «что у меня ещё осталось?».
Мы двигались так долго, почти два часа, когда имплантат резко выбросил предупреждение:
«Движущийся объект. Траектория не соответствует баллистике мусора. Вероятность активной системы: высокая». На визоре, вдалеке, появилась точка. Она двигалась слишком ровно. Слишком осмысленно.
— Это что? — спросила Кира.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но это не мусор.
— Командир… если это охотник СОЛМО…
— Тогда он нас уже видит, — тихо сказал я. — А если не видит — то мы не будем ему помогать.
Я перевёл корабль в режим «мёртвого дрейфа». Двигатели на минимуме, поля — в ноль, сигнатуры — сжаты. Мы стали не кораблём, а ещё одним обломком, который просто «так сложилось» движется по течению. Точка вдалеке приблизилась. Теперь уже видно было силуэт: вытянутый, с кольцевыми структурами, как будто кто-то собрал устройство из ребер и игл. Он не светился, не излучал — он слушал пространство.
— Он сканирует… — прошептал Баха.
— Не шепчи, — машинально буркнула Кира. — Он тебя всё равно не услышит.
Я не улыбнулся. Мне было не до этого. Вот очередная опасность этой свалки. Оказывается, тут есть активные механизмы СОЛМО! А может это преследователи, которые оказались тут, прыгнув за нами? Ответа не было…
«Сторож», как я про себя окрестил странный корабль, прошёл в нескольких километрах. На наших датчиках — едва заметное касание: волна, как холодная ладонь по корпусу.
Симбиот напрягся. Имплантат выдал сухое: «Контакт сканирующим полем. Ответная реакция не требуется. Рекомендуется сохранять пассивность».
Я удерживал себя от желания дать импульс и рвануть. Потому что именно этого от нас и ждали бы. Живое всегда паникует. А мусор — нет. Мы выдержали.
«Сторож» прошёл мимо. И только когда его сигнатура начала растворяться в шуме свалки, я позволил себе сделать маленький вдох. Кира, кажется, выдохнула вместе со мной.
— Вроде всё, — сказала она едва слышно. — Задолбало! Хочу, чтобы никто меня больше не сканировал.
Я дал кораблю минимальный импульс. Потом ещё один. Медленно. «Сторож», не вернулся. Он ушел так и не заметив нас.
— Давай, — сказал я кораблю, как живому. — Молодец. Вывози нас отсюда. Чуть-чуть ещё.
Баха тихо фыркнул:
— Ты с ним так разговариваешь, что он тебе скоро отвечать начнёт.
— Уже отвечает, — ответил я. — По-своему, как и другие звездолеты своим пилотам. Просто тебе этого никогда не понять, пока сам хоть раз не попробуешь.
На дальнем краю визора появилось то, чего я ждал: ровный фон пустоты, без мусора, без аномалий — чистый космос. Граница зоны.
— Выходим, — сказал я.
Корабль словно почувствовал свободу. Поля вокруг перестали давить. Датчики перестало лихорадить. Тяга стала ровной, нормальной. И вот — мы пересекли последнюю линию. Свалка осталась позади. Теперь это был дальний, тёмный массив, который висел в пустоте, как огромная опухоль. Мы вырвались окончательно. Я сидел в импровизированном ложементе, смотрел на пустоту впереди, и впервые за долгое время ощущал не напряжение, а простую усталость.
— Проверка капсул, — напомнил я себе вслух.
Заг — стабилен. Биоформы — стабильно заморожены.
Баха поднял взгляд на меня:
— И что дальше?
Я посмотрел на курс, который уже вырисовывался в навигации — обратно. Домой. На Мидгард. На линкор. К своим. Я на столько освоился с управлением, что без труда выдернул из хранилища трофея нужные координаты.
— Дальше летим. И молимся, чтобы СОЛМО не решило, что мы увезли слишком ценный трофей.
Глава 6
Я задержал дыхание на секунду и активировал последовательность перехода. В этот раз не затяжной прыжок в обычном, привычном для людей режиме, а мгновенное перемещение, которым пользовались все корабли СОЛМО. Я уже достаточно разобрался с управлением, чтобы попробовать. В прошлый раз, когда корабль прыгал к базе во время боя на борту, это нам никак не повредило, мы даже не заметили прыжка, так что я вполне обоснованно предполагал, что и сейчас обойдётся без последствий.
Гипер не рванул и не ударил по нервам, как это делали человеческие корабли. Он развернулся. Пространство перед нами словно сложилось внутрь