— Подтверждение, — доложил инженер. — Все четыре объекта переведены в режим внешнего управления. Приоритет — ваш канал. Ограничения сняты. Боевые контуры доступны.
— Вышли из патруля? — уточнил я.
— Полностью. Сейчас висят в ожидании команд.
Кира хмыкнула:
— Вот и всё?
— А ты чего хотела? Стрельбы и абордажа? Соскучилась по войнушкам?
— С тобой соскучишься…
Я быстро просмотрел телеметрию. Машины оказались изрядно изношены: повреждённые сенсоры, частично деградировавшие приводы, обрезанные каналы связи. Но базовая функциональность сохранилась. Манёвры, вооружение, защита — всё работало, пусть и на пониженных режимах.
— Слушаются, как старые дроны, — сказал Баха. — Даже проще, чем наши. Логика прямолинейная, без самодеятельности.
— Вот и хорошо, — кивнул я. — Самодеятельность сейчас лишняя.
Я дал короткую команду. Четыре охотника синхронно перестроились, заняв позиции вокруг трофея. Расстояние выверили автоматически, поля согласовали, траектории сгладили. Получился аккуратный защитный контур. На тактической карте их иконки сменили цвет.
— Эскорт сформирован, — сообщил имплантат. — Подчинение подтверждено.
Я откинулся в кресле и выдохнул.
— Отлично. Эксперимент признан удачным. Теперь у нас есть боевое крыло из автономов. Старое, ржавое, но всё ещё рабочее.
Кира посмотрела на меня:
— Ты понимаешь, что только что угнал четыре боевых платформы прямо у СОЛМО?
— Формально они давно списаны, — пожал я плечами. — Я просто подобрал бесхозное имущество.
Она фыркнула:
— Когда-нибудь тебя снова посадят. Уже за дело. Я уже со счета сбилась, сколько ты кораблей стырил с тех пор, как я тебя знаю.
Я усмехнулся и снова перевёл взгляд на свалку. Охотники держали строй. Холодно, ровно, без эмоций — как и положено технике. Трофей скорректировал маршрут, учитывая новый контур защиты. Мы шли дальше, глубже в свалку. Теперь уже не в одиночку.
Глава 9
Трофей шёл уверенно, он уже знал этот маршрут. Поля стабилизировались, траектория выровнялась, а сопровождающие охотники держались строго по расчётным точкам, формируя вытянутый защитный контур. Их сигнатуры больше не «плавали», не дергались — обычные автоматические платформы под внешним управлением, без инициативы и без фантазии. Видеть их рядом, не в прицеле и не на тактическом экране сражения помеченных как цели, было странно. Бывшие враги вдруг стали защитниками.
Свалка сгущалась вокруг. Пространство впереди становилось плотнее: обломки уже не просто дрейфовали, а образовывали целые слои, как геологические пласты из металла, полимеров и чужой инженерной логики. Некоторые структуры были сцеплены между собой намертво, другие держались на остаточных полях.
— Плотность обломков растёт, — доложил Баха. — Похоже, приближаемся к сервисной зоне.
Я кивнул. Именно туда вели метки. Свалка снова давила со всех сторон. Мы снова подходили к зоне малых доков. Шлюз «12–B/Сервис» находился в самом узком месте.
Когда пространства вокруг корабля стало критически мало, трофей слегка изменил конфигурацию корпуса: внешние элементы втянулись, профиль стал компактнее. Два охотника ушли вперёд, ещё два — сместились назад, перекрывая тыл. Всё происходило без лишних команд, будто по заранее прошитому сценарию. Корабль буквально угадывал мои мысли, подстраиваясь под окружающую среду и командуя своим эскортом.
— Вот он, — сказал я, когда на визоре появилась знакомая конструкция. — Наш склад забытых душ.
Трофей снизил скорость почти до нуля. Сканеры начали разворачивать передо мной подробную модель сервисной зоны, где мы нашли людей. Сейчас я уже лучше разбирался в управлении захваченного корабля, и смог получить больше данных, чем при первом нашем посещении этого странного места. Структура этой конструкции оказалась многоуровневой: центральный узел, вспомогательные отсеки, кольцо технических шлюзов. Часть систем сохраняла питание, часть находилась в спящем режиме. Источники энергии были автономными.
— Подтверждаю наличие хранилищ, — сообщил Баха. — Криомодули активны. Количество — больше трёхсот. Состояние разное.
Трофей начал процедуру стыковки. Не жёсткой — адаптивной. Его интерфейсные сегменты выдвинулись и встроились в узел, подстраиваясь под форму разъёмов. Произошла синхронизация полей, затем обмен базовыми протоколами.
— Стыковка подтверждена. Доступ получен, — отчиталась система.
Внутри стало заметно тише. Фоновая вибрация свалки ослабла, экраны визоров очистились от помех.
— Начинаем эвакуацию, — сказал я. — Приоритет — криокапсулы с людьми, остальных грузим по остаточному принципу, если влезут.
Эвакуационные команды, сформированные ещё на линкоре, начали работу немедленно. В недра хранилища двинулись группы десантников и медиков. Аккуратно, без рывков, они фиксировали капсулы, отключали старые крепления, компенсировали перекосы. Каждая капсула проверялась, получала питание и аккуратно транспортировалась в ангар.
На моем визоре появлялись строки состояния:
Капсула №041 — стабильна.
Капсула №042 — требуется дополнительное питание.
Капсула №043 — деградация.
Первая партия была переведена внутрь корабля. Модули ангарной палубы трофейного корабля автоматически перестраивались под их форму, создавая временные гнёзда и закрепляя криокапсулы.
— Подключение первой партии прошло успешно, — сообщил мне медик группы эвакуации. — Показатели выровнялись.
Процесс пошёл серией. Без суеты, без спешки. Система работала как конвейер: извлечение, стабилизация, транспортировка, фиксация.
Снаружи охранные платформы удерживали позиции. Их сенсоры фиксировали редкие перемещения обломков и слабые энергетические всплески, угрозы не выявлялись.
Внутренние ангары трофея постепенно заполнялись. Пространство, ещё недавно пустое и гулкое, меняло назначение прямо на глазах: секции перестраивались, перегородки смещались, силовые рамки формировали ячейки под криокапсулы. Каждая новая партия встраивалась в общий контур питания и жизнеобеспечения без ручной настройки — корабль сам подбирал режимы, компенсировал перекосы, перераспределял нагрузку.
— Людей забрали всех. Заполняем третий ангар неизвестными биоформами, — доложил глава медицинской группы. — Уже на шестьдесят процентов.
— Не гони, — ответил я. — Осторожнее грузите, уж очень древние эти капсулы.
Группы эвакуации работали четко. Руководили всем медики, иногда требовалась помощь десанта: где-то капсула была перекошена, где-то заклинена старым креплением, где-то к ней тянулись обрывки кабелей, проросшие в металл. Тогда приходилось вручную резать, фиксировать, стабилизировать. Работа шла молча, сосредоточенно, почти рутинно.
На моем визоре один за другим появлялись зелёные маркеры — признак успешной интеграции эвакуированных в системы корабля.
— Сто тридцать семь, — сообщил медик. — Живые. Стабильные.
— Продолжаем, — коротко ответил я.
Трофей тем временем перераспределял объём. Его внутренние структуры словно «расползались», освобождая новые секции. Где-то исчезали перегородки, где-то вырастали новые ложементы. Корабль подстраивался под задачу, не задавая вопросов. Через некоторое время счёт перевалил за двести.
— Ангары заполнены на девяносто процентов, — доложил Баха. — Резерв есть, но дальше плотность растёт. Придётся либо открывать дополнительный объём,