В лабораторию я попал случайно. Плановый инспекционный облет строительных объектов и боевых постов, который я совершал ежедневно, сместился, один из постов сняли раньше времени из-за неисправности сенсоров разведчика, и мой маршрут оказался короче. Лаборатория, к которой я старался раньше не приближаться, оказалась рядом, и я решил проверить как там идут дела. Автоматика пропустила меня без комментариев — уровень допуска позволял. Я вошёл один, без охраны и без сопровождения, даже не сразу сообразив, что нарушаю собственный приказ.
Кокон находился в изоляционной ячейке. Визуально — без изменений. Температура, давление, фон — в пределах нормы. Я прошёл вдоль панелей, проверяя сводку на встроенном терминале, и уже собирался выходить, когда система тихо щёлкнула, фиксируя изменение режима.
Не тревога. Событие.
Активность кокона выросла сразу, скачком. Внутренние контуры перестроились, импульсы выровнялись по частоте. Лабораторный искусственный интеллект замешкался на долю секунды, затем выдал сухую строку:
«Инициация фазы контакта».
— Отмена, — сказал я вслух. — Сбросить.
Команда ушла, но не была принята. Система показала отказ без пояснений. В тот же момент Федя вышел на связь.
«Процесс запущен. Источник — не сеть».
Я остановился. Расстояние до кокона — меньше пяти метров. Галографы вокруг уже меняли раскладку, выводя диагностические данные без запроса. Симбиот внутри больше не «ждал». Он работал.
«Выбор завершен, — добавил Федя. — Фиксирую привязку».
— К кому? — спросил я, хотя ответ уже был очевиден.
— К тебе.
Я сделал шаг назад. Ещё один. Поздно. Поле внутри ячейки перестроилось, стенки кокона разошлись без механического воздействия — как будто материал просто перестал быть цельным. Структура симбиота сместилась, вытягиваясь в сторону источника сигнала. В мою сторону.
Никаких болевых эффектов. Никаких резких ощущений. Контакт прошёл тихо, почти буднично. Как подключение кабеля, который долго искал порт и наконец его нашёл. Федя резко ушёл в глубокий фон, освободив каналы.
— Совместимость подтверждена, — передала лабораторная система уже с заметной задержкой. — Вмешательство оператора отсутствует.
Симбиот первого поколения завершил активацию за восемь секунд. Без внешних команд. Без поддержки АВАК. Он встроился напрямую, минуя стандартные контуры. Фиксация прошла глубже, чем у всех известных случаев. Он жил ещё отдельно от меня, но я его уже ощущал.
Я стоял неподвижно, проверяя себя по пунктам: моторика, зрение, дыхание, реакция. Всё в норме. Чужого давления не было. Зато появилось новое — слой обработки, которого раньше не существовало. Не над Федей. Рядом.
— Он встал на уровень выше, — передал Федя спустя несколько секунд. — Я подчинён совместному протоколу. Необходимо завершить привязку, до наступления фазы деградации.
— Как завершить? — Спорил я, хотя уже знал ответ.
— Физический контакт. — Пришел ответ от моего симбиота.
— А если нет? Его можно опять отключить?
— Кокон раскрыт, до фазы деградации сто двадцать секунд. — Бесстрастно ответил симбиот — Выживание симбиота без носителя невозможно. Фаза выбора завершена. Партнёр определён.
— Твою мать! — Выругался я, мучительно думая, что же мне сейчас предпринять.
Выбора не было. Да чего там душой то кривить? Я сам этого хотел, хотел уже давно, как и все обладатели симбиотов в нашей команде. Мы обсуждали это много раз, симбиот первого поколения манил нас к себе как запотевшая рюмка водки конченных алкашей. Я не знаю с чем это сравнить. Я рванул вперёд практически сразу.
Просто пошел вперед, пользуясь своим приоритетным доступом и искин сам открыл передо мной лабораторный шлюз. Прошло всего-то пять секунд, не больше, и моя рука уже лежала на край раскрытого кокона. Материал кокона уже терял форму, переходя в полужидкое состояние. Время шло быстро, без отсчёта, без обратной связи.
Физический контакт оказался последним триггером. Старинный симбиот отреагировала мгновенно. Я даже не заметил, как он коснулся моей руки, и я понял — это часть меня. Не как паразит и не как броня — как недостающий элемент, который давно имел своё место. В тот же момент мир «переключился».
Федя отреагировал первым. Он резко поднял приоритеты, развернул защитные контуры, попытался взять процесс под контроль — и остановился. Столкновения не произошло. Старый симбиот зафиксировал новый уровень и ушёл в перестройку.
— Конфликт отсутствует, — передал он спустя долю секунды. — Иерархия изменилась. Я — подслой.
Это прозвучало почти спокойно. Без сопротивления. Без попыток спорить.
Второй симбиоз завершил фиксацию. Каналы выстроились в новую схему, где Федя оказался встроенным модулем, а не центром. Я ощутил это чётко: старый симбиот больше не был «главным интерфейсом». Он стал частью более широкой архитектуры.
Следом отреагировала сеть.
АВАК дернулся сразу по всей локальной области. Не всплеском активности — перераспределением. Биотехноиды на орбите изменили позиции, каналы связи перестроилсь, несколько автономных узлов перешли в режим ожидания без приказа. Сеть зафиксировала событие и пересчитала модель взаимодействия.
— Глобальная сеть подтверждает новый тип оператора, — сообщил Федя уже в режиме аналитики. — Прямого контроля нет. Подчинения нет. Статус: администратор.
Это было важно. Я ожидал другой реакции. Агрессии, сбоя работы сети, но АВАК не пытался вмешаться. Не пытался ограничить. Он просто учёл. Принял изменения как фактор среды.
Я проверил себя ещё раз. Тело работало штатно. Сознание ясное. Зато восприятие изменилось радикально. Пространство больше не делилось на «я» и «вне». Колония, орбита, узлы, даже дальние патрули ощущались как связанные элементы одной схемы. Не под контролем — в доступе. А ещё… Я сейчас чувствовал сеть АВАК полностью! В соседней системе есть старое ядро, ещё два в открытом космосе, в межзвёздном пространстве буквально рядом с Живой, а ещё дальше, миллионы, раскиданные по всей галактике! Прямо сейчас, в это мгновение, идут шесть тысяч пятьсот два боестолкновения с СОЛМО, погибает молодая «опухоль»… Я резко, усилием воли отключил поток информации, который начал буквально затапливать моё сознание.
— Состояние? — прохрипел я.
— Стабильное, — ответил Федя. — Новый симбиот завершил фазу интеграции. Деградации нет. Обратный процесс невозможен.
Я закрыл глаза на секунду и открыл снова.
Лаборатория выглядела прежней. Панели, свет, экраны. Только кокон исчез полностью — как отработанный носитель, выполнивший свою задачу. В системе уже формировался отчёт, но я его отключил.
С этого момента всё изменилось.
У меня больше не было «одного симбиота». Их стало два. Старый — проверенный, боевой, привычный. Новый — молчаливый, глубокий, работающий на уровне, куда раньше доступа не существовало.
АВАК это понял сразу. Сеть не отступила