Я едва дышу, мне страшно, если я пошевелюсь, это напомнит ему, что это я и что он должен держаться на расстоянии.
Он надевает ремешок фонаря мне на голову, и тот плотно прилегает.
— Вот, — шепчет он, переводя взгляд вниз и встречаясь со мной взглядом.
Его руки все ещё в моих волосах нежно сжимают мою голову.
Мы так близко друг к другу, что ничего не нужно, чтобы сойтись.
Представляю, какими мягкими на ощупь были бы его губы, как царапала бы меня грубая щетина на его лице…
— Нам пора идти, — тихо говорит он, и я киваю.
Мы определённо должны идти.
Прежде чем я сделаю что-нибудь очень, очень глупое.
Глава 7
Лиам
Я держусь на расстоянии полуметра все время, пока мы поднимаемся на этот чертов холм.
Я не верю, что смогу приблизиться больше, чем на это расстояние, по крайней мере, не после того момента, что мы разделили по прибытию сюда.
Я мог поцеловать её.
Мне чертовски хотелось её поцеловать.
Я бы, наверное, также попрощался со своей преподавательской карьерой.
Это было безрассудно и глупо, и все, о чем я могу думать, это сделать так, чтобы все повторилось снова, но на этот раз довести дело до конца, а не отступать, как какая-то киска, которая слишком боится добиться того, чего хочет.
Я оглядываюсь через плечо и смотрю, как её грудь вздымается от усилия, а моя решимость слабеет с каждым мгновением, когда я смотрю на неё.
Дойти до конца — это именно то, что мне нужно сделать.
Мне нужно найти свои яйца, забыть о работе, забыть обо всем остальном и следовать зову своего сердца.
Я хочу Пэрри.
Я отрицаю это сам себе уже несколько недель, но это не делает факт менее правдивым.
Я. Хочу. Ее.
Я хочу знать, какую еду она любит. Хочу знать, на какой стороне кровати она спит, хочу знать, как она выглядит, когда делает фотографию, и как она будет выглядеть, когда я её сфотографирую.
Я хочу знать, как её губы будут касаться моих и как отреагирует её тело, когда я прикоснусь к нему.
Я хочу знать все и не собираюсь больше врать себе об этом ни секунды.
Я больше не могу этого делать.
Прошлый год позволил осознать, что жизнь коротка. Она так чертовски коротка, и её можно отобрать в мгновение ока.
Я обязан не игнорировать это, потому что я никогда не чувствовал себя так, и, учитывая все, через что мне пришлось пройти, это говорит о многом.
Я делаю ещё несколько шагов и вместе с этим нелепым рюкзаком, который она принесла с собой, поднимаюсь на последний шаг тропы.
Я стою и смотрю, как Пэрри следует за мной. Она такая красивая, что на неё больно смотреть.
«К черту все», — бормочу я про себя, принимая решение. К черту последствия.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и она смотрит на меня с удивлением. Всю прогулку я держал дистанцию, а теперь внезапно правила изменились.
— Держу тебя, — говорю я ей, мой голос звучит хрипло и напряжённо.
Она деликатно вкладывает свою руку в мою, и я поднимаю её на последний шаг.
Солнце только начинает восходить, и она хватает ртом воздух, когда её ноги приземляются передо мной, и она видит то же, что вижу я.
Только она не видит именно того, что вижу я, потому что я вижу все это и её.
Я, наверное, бывал здесь раз десять в своей жизни, но никогда ещё здесь не было так идеально.
— Боже мой, это прекрасно, — выдыхает она.
В этом она права. Я никогда не видел ничего подобного.
Ее тёмные глаза блуждают по вершине скалистого утёса и устремляются к горизонту.
Я протягиваю руку и выключаю свой фонарик, а затем делаю то же самое с её фонариком.
Моя рука задерживается возле её лица, и только тогда я понимаю, что все ещё держу её другую руку в своей.
Я обхватываю её челюсть рукой и слышу, как она тихо вздыхает, когда она, наконец, смотрит на меня.
Я не знаю, что она видит в моих глазах, но что бы это ни было, она не отстраняется, даже подходит ближе, прижимая свободную руку к моей груди.
Я думаю, мы оба видим ту черту, которую собираемся пересечь.
— Пэрри, — выдыхаю я.
— Ты уверен в этом, Лиам? — шепчет она.
Если бы я не был уверен раньше, то стал бы уверен сейчас, когда услышал, как она говорит моё имя своим сексуальным голосом.
— У меня только один вопрос, — бормочу я.
Она ждёт, что я спрошу.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, — быстро шепчет она.
— Двадцать лучше, чем девятнадцать, — ворчу я.
Я наклоняю голову и касаюсь её губ своими.
Она снова задыхается, и я проглатываю её дыхание, целуя её более страстно, чем раньше.
Я отпускаю её руку и хватаю её лицо обеими руками. Она обнимает меня за талию и притягивает ближе, её губы скользят по моим губам с голодом, которого я никогда не мог предвидеть.
Солнечный свет пытается пробиться сквозь мои закрытые веки, и я отстраняюсь.
Она тяжело дышит, и я прижимаюсь своим лбом к её лбу.
— Нам не хватает вида.
— Мне все равно. — Она вздыхает.
Я смеюсь.
— Я не для этого привёл тебя сюда.
Она затягивает свою нижнюю губу в рот и смотрит на меня с неуверенностью в глазах.
— Мы можем делать это где угодно, — шепчу я, хотя технически это неправда, — в любое время.
Как бы мне ни хотелось продолжать целовать её, я не хочу упустить свой кадр.
Она кивает, и я каким-то образом нахожу в себе силы отстраниться.
Я беру сумку и расстёгиваю её, прежде чем прикрепить объектив к камере. Она делает то же самое.
— Ты сделаешь кое-что для меня? — нервно спрашиваю я её.
Она кивает, выражение её лица застенчивое.
— Ты позволишь мне сфотографировать тебя?
Ее глаза расширяются.
— Ты хочешь меня сфотографировать?
— Больше всего на свете, — честно говорю я ей, когда солнце поднимается в небе на несколько сантиметров выше.
Я поднимаю камеру и жду, пока она даст мне разрешение.
— Хорошо, — наконец говорит она.
Я щёлкаю затвором.
* * *
— Ещё один раз.
Она хихикает, и я делаю ещё одну фотографию её улыбающегося лица.
— Ты сказал это два часа назад.
— Я соврал.
— Да ты что. — Она ухмыляется, и, черт возьми, я тоже это фотографирую.
У меня